Печь Гофмана. Запатентована в пятьдесят восьмом. В России — с семидесятых. Значит — сейчас, в восемьдесят первом, технология уже известна, патент не действует (срок прошёл), и построить печь может любой, кто найдёт инженера с соответствующим опытом. В столице — это несложно. В уездном городе — сложно, но возможно.

Кирпич. Вот оно. Стройматериалы. Города растут — и будут расти ещё быстрее, когда начнётся промышленный подъём девяностых (тот самый, который я помнил из учебника: Витте, золотой рубль, железные дороги). Каменное строительство — вместо деревянного. Спрос — гарантирован.

Глина — дешёвое сырьё. Дрова для обжига — в Бережанском уезде есть леса, топливо относительно дешёвое. Рабочая сила — в нижнем городе сколько угодно, ищут работу, готовы на сорок копеек в день. Сбыт — сам Бережанск растёт (хотя медленно), плюс ближайшие уездные города по Волге: баржа легко возит строительные материалы.

Начальные вложения — я прикинул, по тем же монографиям, которые читал в Нижнеярске: печь Гофмана на среднюю мощность — тысяч пятнадцать. Помещения, земля, первичная артель — ещё тысяч десять. Итого — около двадцати пяти тысяч рублей начального капитала.

Двадцать пять тысяч рублей у меня не было. У меня не было даже пятисот, которые нужно было внести Цукерману до конца мая.

Но — был план. Первая часть плана: сбор заявок на кирпич от заинтересованных — чтобы показать возможным инвесторам, что спрос есть. Вторая: найти партнёра с капиталом — не на всю сумму, но хотя бы на половину. Третья: взять ещё один кредит (возможно, у того же Цукермана, возможно, у кого-то ещё — но под конкретный проект, а не под карты). Четвёртая: построить печь, наладить производство, выйти в плюс в первый же год.

Окупаемость — года два-три. Если всё идёт хорошо. Если не идёт — разорение, позор, каторга за долги.

Риск — большой. Но альтернатива — медленное угасание под процентами Цукермана и под ударами Гордеева, который рано или поздно выбьет меня с городского головы.

Нет. Рисковать — правильно.

Мне нужен кирпичный завод.

Это — первая большая идея, которая пришла мне в голову в этой жизни — не «как выжить» и не «как не разоблачиться», а — «как построить». Как создать что-то, чего здесь нет. Как воспользоваться тем самым преимуществом, которое у меня было: сто сорок лет знания того, что будет.

Я смотрел на чистый лист. Взял перо. Написал наверху — корявым, но уже узнаваемым «стрешневским» почерком:

«Кирпичный заводъ въ Бережанскомъ уѣздѣ. Предварительныя расчёты.»

И начал записывать.

Восьмого, девятого и десятого мая я — в те четыре часа в день, что разрешил Вебер, — расспрашивал Сычёва.