Сычёв был моим геологическим справочником, моей географической картой и моим статистическим бюро одновременно. Двенадцать лет в управе — это значит, что через руки Сычёва прошли все документы по уезду: купчие, аренды, налоговые описи, прошения, карты. Он не помнил всё — но помнил, где что искать.

— Фёдор Игнатьич, — начал я восьмого мая, — в нашем уезде есть месторождения глины?

Сычёв поднял пенсне. Задумался. Пожевал яблоко.

— Глины-с? Всякой?

— Пригодной для гончарного дела. Или — для строительного кирпича.

— Есть-с. Несколько. Самая известная — у деревни Глинки, в пятнадцати верстах к юго-западу от Бережанска. Оттуда крестьяне глину берут, горшки лепят, возят продавать на базар. Кустарно-с. Артельно. Глина, говорят, хорошая — жирная, красная, чистая. Веками берут, а не кончается.

— Пятнадцать вёрст — это близко. Подводами за день — туда и обратно. Кто владеет землёй?

— Под Глинками-с? Земля — казённая. Крестьяне Глинки — государственные, не помещичьи. Они платят подушный налог и пользуются землёй в пределах общинного надела. Но карьер — он вне общины, в стороне, на пустыре. Казённая. Крестьянам — никто не запрещал брать, но и разрешения формального нет-с. По обычаю берут.

— Казённая, — повторил я.

— Казённая-с.

— Значит — можно взять в аренду. У казны. Напрямую. С разрешения губернской казённой палаты, если я правильно помню «Уложение о казённых землях».

Сычёв снял пенсне. Протёр. Надел.

— Павел Андреевич-с… вы хотите взять карьер у Глинок в аренду?

— Да. Начните оформлять запрос. На долгосрочную аренду — двадцать пять лет. Участок — всё плато карьера, плюс прилегающая земля для постройки. Плата — сколько по нормативу положено, я не знаю.

— Четвертак за десятину в год-с, для казённой земли в аренду под промышленные нужды. Плюс гербовый сбор, плюс разрешение губернии-с, плюс… — Сычёв замолчал. И в пенсне его что-то блеснуло — не удивление, а — начало понимания. — Павел Андреевич. Аренду — для чего?

Я выдержал его взгляд.

— Для кирпичного завода, Фёдор Игнатьич.

Пауза была долгой. Сычёв смотрел на меня так, как человек, которому только что сообщили, что Волга поменяет русло и теперь будет течь в обратную сторону. Он открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Потом — медленно, очень медленно, положил перо на стол.

— Кирпичного… — выговорил он. — … завода. В Бережанске. Вы. Павел Андреевич.

— Да.

— Но… — Он искал слова. — В Бережанске нет кирпичного завода. Никогда не было-с. В уезде нет. В губернии — два, оба в губернском городе. Кирпич мы возим из Саратовской губернии, баржами. Дорого. Поэтому и строим из дерева-с, в основном.