Я записал. Третий пункт. Самый тонкий — но самый изящный: удар по Гордееву через его зятя в Петербурге, за что Гордеев не мог отомстить тем же способом (у меня в Петербурге — никого).

— Фёдор Игнатьич, это — три пункта. Лесопилка, трактиры, петербургский зять. Я беру эти три пункта как козыри. Если я в них ошибусь — как это отразится на вас?

— Если вы назовёте их правильно — Тарас Лукич сразу поймёт, что у него есть серьёзная утечка. Он начнёт искать — кто. И первым в списке подозреваемых будете вы сами, потому что только у вас есть мотив. Но второй — я, потому что только я знаю все три пункта одновременно. Третий — Фаддей, лесник Архип, мой знакомый канцелярист. Гордеев — начнёт их всех прощупывать, запугивать. Если кто-то из них сломается — он выйдет на меня. И на моих домашних.

— Я понял. Я буду осторожен. Я назову пункты — но без конкретики. Не «лесопилка на Ново-Лыковской даче», а «лесопилка, которая рубит чужой лес». Не «Фаддей из 'Якоря"», а «трактирные обороты, которые не соответствуют заявленным». Не «канцелярист в казённой палате», а «имущество вашего зятя в Петербурге». Гордеев — поймёт, что у меня есть информация. Но не поймёт, откуда. И не сможет установить связь с вами.

— Это хорошо-с. Это — разумно.

— И ещё одно, Фёдор Игнатьич. Если после моего разговора с Гордеевым вы почувствуете что-то неладное — если Тарас Лукич начнёт что-то выяснять, если к вам придут с вопросами, если вас начнут задевать, — немедленно сообщите мне. Я — вас защищу. Или вывезу из Бережанска в безопасное место. У меня есть идея — куда.

— Куда-с?

— К Морозкину. В его поместье. Если оно у него есть.

Сычёв слабо улыбнулся.

— Нет у Морозкина поместья-с. Старообрядцам поместья заводить не принято — это не в их традиции. Но у него есть торговая контора в Казани, с квартирой при ней. Он туда ездит иногда. Если что-то случится — он может меня там укрыть на пару месяцев, пока буря минует.

— Договорились. Тогда — я готов к разговору.

Приглашение пришло шестого июня. Не от самого Гордеева — от его лакея. Тот самый, что подавал мне шубу в марте, когда я впервые был у Гордеева на карточном вечере. Принёс записку: «Многоуважаемый Павел Андреевич! Прошу Вас не отказать и пожаловать ко мне нынче вечером к восьми часам на частный разговор. Жду Вас в кабинете моего трактира 'У Гордеева". Тарас Лукич».

Коротко. По-деловому. «Не отказать» — вежливая форма приказа. «Частный разговор» — намёк: один на один, без свидетелей. «В кабинете» — на его территории.

Я написал ответ:

«Уважаемый Тарас Лукич! Благодарю Вас за приглашение. Буду в восемь часов. Павел Стрешнев».