Записываем. Отдельной строкой. С восклицательным знаком.

После обеда — который я пропустил, потому что вошёл в тот режим, который в Нижнеярске коллеги называли «Ракитин зарылся», а Марина, пока была женой, называла менее печатно, — я попросил Сычёва объяснить мне структуру городского управления.

Формально я это знал — из книг, из монографий, из «Городового положения» 1870 года, которое я мог бы процитировать кусками. Но одно дело — знать систему в теории, и совсем другое — видеть её в лицах.

Сычёв объяснял охотно — он был из тех людей, которые расцветают, когда их спрашивают о том, в чём они разбираются, и которые чахнут, когда их не спрашивают ни о чём. Двенадцать лет его не спрашивали — Стрешнев приходил к полудню, подписывал, уезжал. А тут — человек, который задаёт вопросы. Для Сычёва это было как дождь в пустыне.

Итак. Городская дума — тридцать гласных, избираемых на четыре года городскими обывателями с имущественным цензом. Собирается четыре раза в год — или по экстренному созыву городского головы. Из тридцати гласных — двадцать два купца (включая Гордеева, разумеется, и Морозкина, и ещё двадцать, чьи имена Сычёв перечислил, и я запомнил четыре, а остальные записал бы, если бы умел писать быстро), пять мещан, два дворянина (оба — мелкопоместные, живут в уезде, на заседания приезжают через раз) и один разночинец — аптекарь Лозинский.

Городская управа — исполнительный орган: городской голова (я), два члена управы и секретарь. Члены управы: купец Рыбин Захар Степаныч — шестьдесят два года, торговец мукой, глухой на левое ухо, на заседаниях засыпал с регулярностью часового механизма. И мещанин Тёркин Иван Фомич — сорок четыре года, владелец свечной мастерской, человек настолько безотказный, что голосовал «за» по любому вопросу, включая, вероятно, собственную казнь. Сычёв описывал их с тем тактичным ядом, который отличает хороших канцеляристов: ни одного прямого оскорбления, но после его описания оба выглядели примерно так же полезно, как мёртвый принтер.

Секретарь — сам Сычёв. Единственный профессионал во всей конструкции. Двенадцать лет, каждая бумага, каждая цифра, каждый долг и каждая обида — всё у него в голове и в папках. Незаменимый человек. И он это знал. И я это знал. И он знал, что я это знаю, — по тому, как я смотрел на папки и как слушал.

В подчинении управы: два чиновника торговой полиции (следят за весами и мерами на базаре), базарный смотритель (собирает плату за торговые места), смотритель городских зданий (один человек на все здания — теоретически), фонарщик (один — на сорок два фонаря). Итого — одиннадцать человек. Городской голова, два члена управы, секретарь, три писаря, два торговых полицейских, смотритель, фонарщик. Одиннадцать.