Отдельная тема — когда именно креститься. Я составил себе шпаргалку: при возгласе «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу» — креститься с поклоном. При «Аллилуия» — креститься. При чтении Евангелия — стоять, не креститься. При выносе Святых Даров — земной поклон. Если не уверен — делай как Анна. Анна — мой маяк в этом море обрядов.

Этикет. «Домострой» — единственная книга в доме, которая хоть как-то объясняла правила общения в купеческой среде, — оказался одновременно полезным и бесполезным: полезным, потому что описывал порядок визитов, приветствий и застольных правил, бесполезным — потому что был написан в шестнадцатом веке и с тех пор многое изменилось. Но основу я уловил: к равным — на «вы», по имени-отчеству; к старшим по чину — «ваше высокоблагородие» (для статских советников и выше), «ваше благородие» (для всех остальных чиновных); к духовенству — «батюшка» или «ваше преподобие»; к слугам — на «ты». Купеческий мир — отдельная иерархия: первая гильдия выше второй, возраст важнее капитала, и никогда — никогда — не отказывай от угощения у хозяина дома, иначе — оскорбление.

Карточки. Я составил двадцать три карточки — по одной на каждого человека, упомянутого в дневнике Стрешнева, в письмах и на визитках. Имя, отчество, род занятий, связь со Стрешневым, ключевые факты:

Гордеев Тарас Лукич — купец 1-й гильдии, пристани, трактиры, склады. Карты по средам. ОПАСЕН.

Мельников Пётр Ильич — подрядчик. Человек Гордеева. ОТКАТЫ. Морозкин Савва Парфёнович — купец 2-й гильдии, бакалея. Старообрядец. Потенциальный союзник? Цукерман Аарон Моисеевич — ростовщик. ДОЛГ 8 000. Вебер Карл Иванович — земский врач. Визитка в стопке. Серафим — настоятель собора. Уважаемый.Кашин Иван Порфирьевич — исправник. Визитка.

И так далее. Двадцать три карточки. Двадцать три мины, на любую из которых я мог наступить в любой момент, если забуду имя, перепутаю отчество или не узнаю человека, которого Стрешнев знал двадцать лет.

Я спрятал карточки в потайной ящик — к остальным секретам — и перечитал ещё раз. Потом ещё. И ещё. Пока не запомнил наизусть.

Десятое марта. Вечер. Я сидел за столом, доучивая «Символ веры» — «верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли…» — когда в дверь постучали.

— Папа, можно?

Анна. Я убрал молитвослов в ящик — быстро, но не панически.

— Входи, Аннушка.

Она вошла. Села в кресло у стены — не напротив, а чуть сбоку, так что я видел её в профиль: прямой нос, тёмные волосы, бледная кожа. Руки — сложены на коленях, пальцы переплетены. Поза человека, который собрался с духом.