— Ты знаешь, он, наверное, не все договаривал. Я, конечно, не спрашивала. Но слушала и соображала. У меня ведь тоже какая-никакая голова на плечах…

— Красивая, — ввернул я.

— Вы еще и психолог, майор! Знаете, что все бабы дуры, даже умные. Знаете, в какую точку им попасть.

— И не только в эту…

Посмеялись немного, вернулись к разговору.

Так вот: в кабинете Питовранова хозяином было сказано, что от чекистов, с их богатейшим опытом легендирования, нелегальной работы требуется помочь милиции. Конкретно — уголовному розыску.

— Вы прекрасно видите, как за годы войны распоясалась преступность. Обуздать, уничтожить ее — задача, безусловно, политическая. Государственная. Товарищи из милиции обращаются к нем за помощью. Да, у них нет таких навыков оперативных игр и комбинаций, что у нас. Надо помочь.

И далее распространился о навыках самой Шаталовой. Дескать, он тщательнейшим образом изучил ее личное дело — и понял, что лучшую кандидатуру для внедрения в преступную среду подобрать трудно.

— Сам понимаешь, — сказала Вера, — что от такого предложения я отказаться не смогла.

— Да ведь и не хотела, наверное.

— И это правда. Это ведь, знаешь… ну, своего рода душевный морфий, что ли. Без риска, без этой остроты, без игры уже и жизнь не жизнь.

— Молодец генерал Питовранов, — усмехнулся я. — Все просчитал верно.

— Да. Очень умный человек. Совершенно серьезно.

— Безусловно.

— Знаешь… — начала было она, но не закончила — мы подходили к вестибюлю станции «Белорусская». — Ладно, потом. Не при посторонних.

Ехать нам было всего одну станцию, да и перегон короткий. Но я успел, конечно, заметить, как косятся и зыркают на Веру пассажиры — на фоне массы послевоенных москвичей она выглядела принцессой. Это казалось невероятным, таких женщин вроде бы и не должно быть в окружающем мире, а оказывается, есть — в нарушение всех законов. Вера держалась скромно, потупив взгляд, но этого казалась еще красивее и роскошнее.

Недоуменно косились и на меня — кто этот в вохровской форме? Неужели охранник? Телохранитель? Что, в наши дни разве бывает такое?

Оставив пассажиров в бесплодных размышлениях, мы вышли на «Маяковской», пошли по Садово-Триумфальной в сторону Каретного ряда. Вечерняя Москва была оживлена, полна огней окон, фонарей, автомобилей. Праздник жизни! Я невольно засмотрелся на все это, но Вера требовательно похлопала меня ладошкой по руке:

— Кавалер! Возьмите вашу даму под ручку.

— Пардон, — галантно ответил я. — И мы не договорили.

— Да. Так вот…

Мы с Верой не сильно давно знакомы, но успели за это время пройти изрядные огни и воды. И могли говорить открыто, зная, что дальше нас двоих это не пойдет.