Она сказала, что генерал Питовранов, похоже, играет в какие-то свои сложные игры с московским преступным миром. Возможно, он стремится как-то усмирить его, подчинить себе, как дрессировщик дикого зверя. Своего рода эксперимент. Посредством ряда комбинаций выстроить такие отношения, при которых криминалитет был бы управляемым. Возможно, и в политических целях.

— Может, я ошибаюсь, — добавила она.

— Не знаю, — сказал я. — Поживем — увидим.

Я-то, конечно, знал, памятью своей из двадцать первого века, что Питовранов — один из самых сложных, таинственных руководителей МГБ и КГБ. Что он унес с собой в могилу множество своих и не своих секретов. Сфинкс. Возможно, комбинируя и оперируя, он чувствовал себя демиургом. И это чувство не сравнить ни с каким другим. И сделать послушным уголовный мир — возможно, так, чтобы тот и не знал об этом — бесспорно, интересная задача.

Вера оглянулась.

— Знаешь, — сказала она, — пойдем проулками, срежем путь.

— Давай, — сказал я.

И мы свернули с ярко освещенной Садово-Каретной в путаницу переулков, дворов, в которых я не ориентировался, а Вера шагала совершенно уверенно.

— Вот так сейчас пройдем, сказала она. — Тут сквер-не сквер, какие-то заросли…

Заросли точно были. Они слегка шелестели под ночным ветерком. И из этих самых зарослей вдруг вышли двое, перекрывая нам путь.

Не взглядом, не слухом, но шестым чувством я угадал, что один или двое так же возникли за нашими спинами.

— Ну что? Вечерок хороший, фраера мужского и женского пола! — глумливо провозгласил один, тот что был правее — рослый, спортивного вида парень.

Насколько это можно было разглядеть. Лица его, конечно, я не видел.

Второй был пониже ростом, но в плечах пошире. Однако в движеньях его мой наметанный глаз не увидел такой четкости, отточенности, легкости, характерной для спортсмена, пусть и невеликого разряда. Первый же, несомненно, как-то соприкоснулся со спортом, причем технически сложным — бокс, борьба, может быть, гимнастика. Впрочем, это вряд ли — высоковат. Гимнасты ребята ловкие, мускулистые, но обычно совсем невысокие. А этот почти с меня. И он, без сомнений, в этой гоп-компании главный.

— Фраер у тебя в штанах висит вниз головой, — сказал я очень спокойно. — Ты что, не видишь, на кого ты пену погнал по дури?

И я недвусмысленным движением расстегнул застежку кобуры, чуть отшагнув вправо и полуразвернувшись.

Сзади нас блокировал один. Ну, задача упрощается.

Честно сказать, я считал, что главарь от моих слов сейчас впадет в показушную истерику («че ты сказал⁈ Повтори! Да ты че? Да я тебя сейчас порву… порежу… покромсаю… Гуляш из тебя сделаю…»)