С этой нашей с ним встречи события как будто подхлестнуло. Дни побежали — не сказать, что понеслись, но ощутимо ускорились, замелькали незнакомыми лицами, километрами, столбами, проводами, стуком вагонных колес. Я в самом деле сгонял начальником караула в Казань, познакомился с рутиной охранной работы изнутри. Связь с Кучером держал через Кашалота. Я не ошибся: он на самом деле выполнял при лидере функции начальника штаба. Организатор, обработчик информации, аналитик. Меня, признаться, очень разбирало узнать, кто он в прошлом — я закинул этот вопрос Локтеву, но он, к некоторому своему удивлению, не нашел ответа, хотя обращался к Лощилину.

— Странно, — признался полковник в очередной беседе наедине. — Старик вроде бы все знает насквозь, а про этого типа ничего. Как будто прошлое у него отрезано.

Да. Возник он будто из ниоткуда, год назад, вот только кончилась война. И сразу стал правой рукой Кучера. И никто в шайке не вякнул. Все подчинились и главарю, и его начштаба.

У меня мелькнула было сумасшедшая мысль: а не есть ли он тот самый Игрек⁈ Разумеется, я промолчал об этом, а поразмыслив, признал, что догадка мимо кассы. Во-первых, масштаб для Игрека мелковат. Во-вторых, по известным нам описаниям тот внешне совсем другой. Даже с учетом прошедших лет. Версия померла, не родившись.

Что касается заведующего Райпродторгом, то Локтев не ошибся: торгаш оказался жидковат духом. Когда чекисты слегка прижали его, затрясся мелкой дрожью, со слезами на глазах признался, что за Осипова попросили «уважаемые люди». Естественно, наших ребят ответ не устроил, они потребовали конкретики. Районный служитель Меркурия попробовал было вилять, но с коллегами такое не прокатило. Признался: уважаемым человеком был заместитель начальника Мосгорторга. Ныне покойник. Умер весной. От инфаркта.

— Ну, оно и понятно, — прокомментировал Локтев. — Работа нервная. ОБХСС всегда рядом…

Маневр подозреваемого «валить все на мертвого» известен и начинающему сыщику. От допрашиваемого потребовали говорить правду и только правду. Тот горячо клялся, что он правдив, как набожная старушка в церкви на исповеди. Чекисты сурово качали головами, цедили с угрозой: «Смотри, проверим… Соврал — пеняй на себя».

— Ну и как? — спросил я.

— Пока черт его знает, — полковник нахмурился. — Проверяем. Если соврал, поганец, то ловко. К покойнику на самом деле много вопросов, а ответы у него в могиле. И связи обширнейшие. Были. Его пол-Москвы знало, и он всех знал. Говорят, все мог достать, вплоть до птичьего молока. Иконы какие-то старинные, золотые царские монеты… Проверяем, короче. Надеюсь на результат.