Я испытал глубокое облегчение.

— Уф-ф… Да сам справлюсь, какой разговор!

И повернулся к капитану:

— Ну, коллега, давай знакомиться?

— Так я вас знаю, — разулыбался тот. — То есть, слыхал о вас. Как же! Майор Соколов. Владимир… Владимир…

— Палыч. Давай на «ты».

— Ладно, — охотно ответил он. — Капитан Абросимов Сергей Иваныч.

— Вот что, Сергей Иваныч, — я отвел его в сторонку, понизил голос. — Среди задержанных есть один ваш, Пыталовский…

— Да не один, — воспрянул он. — Аж трое! Двое давно на подозрении у меня были, а один вовсе в розыске. Почти два года бегал, сукин сын! И вот сам прибежал.

— На ловца и зверь, да. Иванов?

— Тот самый, — удивился капитан. — А вы уже знаете⁈

Я усмехнулся покровительственно-загадочно:

— Служба такая — все знать. Но шутки в сторону! Вот что, Сергей Иваныч. Мне с этим Ивановым надо один на один переговорить. Так, чтобы ни одна душа живая не услышала. Усвоил?

По глазам капитана я видел, как метнулся в его голове ворох беспорядочных мыслей, не давших толкового решения.

— Да… — пробормотал он, еще не понимая сути. Но мне было не до его затруднений.

— Хорошо. Смотри, — я указал взглядом, и он послушно взглянул туда же, — я буду вон там, за амбаром. Приведи мне его туда. И так, чтобы никто не понял, куда ты его повел. Вник? Капитан, это очень важно! Не думай, зачем. Потом поймешь. Еще раз, по складам: ты — должен — привести его — ко мне. Ясно?

— Д-да.

— Как?

— Незаметно. Чтобы никто не понял…

— Все верно. Давай! Жду.

И я отправился к тому самому амбару, где мы приняли бой. Зашел за него, стал ждать.

Вскоре появились и Абросимов с Ивановым. Второй пытался что-то объяснить капитану, причем лебезил перед ним, как ученик перед знакомым учителем, даже с оттенком фамильярности:

— Товарищ капитан, да я же вам говорю: я сам, я сам к вам шел! Я хотел просто малость подождать, чтобы набрать сведений побольше…

— Не мне, — оборвал капитан, — вот товарищ майор. Ему расскажешь.

— Все верно, капитан, — сказал я. — Сейчас расскажет.

Этот тип был точь-в-точь, один в один портрет мелкого лавочника: не полный, но какой-то весь округленький, не лысый, но лысоватый. И живчик, весь в движении, на месте ровно не стоял. А в маленьких глазках я вмиг прочел хитрость, алчность и трусость. Вот и вся его суть.

— Пока свободны, капитан, — велел я. Тот понимающе кивнул и исчез.

Пройдоха преданно уставился на меня.

— Здравствуйте, — для начала сказал он.

— Здравствуй, сволочь.

Брови над хитрыми глазками приподнялись:

— Простите?..

— Прощаю, — сказал я.

И сокрушительно врезал ему прямым в солнечное сплетение.