— Капитан! — окликнул я его, и он с готовностью подскочил.

— Только не падай сразу, — предупредил я.

Он аж окоченел:

— Что⁈

— Я его отпустил. Иванова этого. Стоп! Беру все на себя. Но лучше так: будем считать, что его здесь не было. А я в рапорте Лагунову представлю тебя к «Боевым заслугам». Будем считать, в порядке обмена любезностями. Годится?

В общем, капитана я уболтал. Он, конечно, никак не мог объять разумом тот факт, что давно разыскиваемое лицо сперва счастливым случаем само попалось в руки, а затем вдруг исчезло. Прямо фантом какой-то! Но с другой стороны, медаль «За боевые заслуги» очень приличный карьерный бонус.

— Ладно, — не без сомнений, но все же Абросимов согласился. На лице его читалось жгучее желание расспросить, какие такие оперативные тайны возникли между мной и Ивановым-2… Но корпоративная этика сильнее.

Тем временем Баранников на полном ходу завершал дело: раненых на местном транспорте отправляли в райбольницу, задержанных превращали в арестованных. Здешние силовики, кстати, не без оснований опасались каких-то эксцессов; понимал это и майор. Переговорив с начальством по рации, он решил один усиленный взвод под командованием тугодума Дымкова временно разместить в Пыталово. Естественно, с машиной. А мы на двух оставшихся, загрузив арестованных, содержавшихся под плотным присмотром, двинули мини-колонной в Псков.

Я вел второй грузовик, в кабину втиснулись еще двое: юморной рыжий лейтенант МВД и мой Витя Мальцев. Молодые в дороге болтали, делились успехами и проблемами, я же в разговорах почти не участвовал, но на ус мотал. И понял, что Витя парень толковый. Воевал сержантом-артиллеристом, командиром орудия. Окончил краткосрочные курсы, стал офицером. Потом особисты перетянули его к себе. Ну, теперь — МГБ. Не сильно образованный, конечно, но смекалистый. А главное — с большой тягой к учебе, к знаниям. И в целом и по специальности.

Та-ак… — сделал я вывод. Надо взять на заметку.

Доехали уже под вечер, без происшествий. Естественно, сразу в изолятор. Так уже на пороге я взял Баранникова в оборот:

— Майор! Этих троих — Самсона, Комбината и Баржу — я у тебя забираю. Остальные твои.

— Ну, понятно, — в голосе прорезался сарказм, — вам вершки, нам корешки!

— Эх, майор! На жизнь не жалуются, жизнь делают.

— А я и не жалуюсь. Я констатирую факт, — вдруг выдал Баранников.

Слово «констатирую» он произнес с некоторым напрягом, но без ошибок.

— Тем лучше, — завершил я ученый диспут и обратился к Мальцеву подчеркнуто официально:

— Товарищ младший лейтенант!

— Слушаю, товарищ майор.