— Ага! Как телка загнали. А ты только мычал, да плелся, куда погонят.

Федор с виноватым видом засопел.

— Ладно, — примирительно сказал я. — Не будем это выяснять. Встал на путь исправления — уже хорошо. Правда, придется теперь поработать. Лес пилить, дрова колоть.

— Это ничего. Я к этому с детства привычный.

Он воодушевился, хотел еще что-то сказать, но я вновь прервал:

— Тихо!

В лесные шорохи и таинственные отзвуки вторглось еще что-то. В первый миг я еще не понял — зато во второй сердце мое радостно затрепетало.

Это же звуки боя! Ну, точнее, атаки. Яростный крик: «Ур-ра-а!» — сильно смазанный расстоянием. А еще через секунду донеслись хлопки и треск выстрелов.

— Наши! — с восторгом вскричал Сергей и вскочил.

— Вперед, — приказал я, и мы помчались вперед, позабыв, что Федор вообще-то не самый надежный кадр. Мне это пришло в голову через несколько секунд.

— Федор! Ты с нами? Сражаться будешь?

— Да!

Ответ твердый. Ну, либо верить человеку, либо совсем не верить!

— Сергей! Дай ему винтовку.

Новиков не очень одобрительно хмыкнул, но «Маузер» нашему новому союзнику сунул.

Мы неслись со всех ног. Шум и гром боя нарастали. Ясно было его ожесточение. Вот мы уже добежали до поляны с самолетом, вот миновали ее…

Бой из слышимого стал видимым. Из зарослей с треском выломились двое запыхавшихся, взлохмаченных бандюков — видимо, просто струсивших и удравших.

Впрочем, тот, что впереди, державший в руке немецкий МП-40, не походил на перепуганного дезертира. Что-то в нем такое было…

— Стоять! — гаркнул я на них. — Бросай оружие!

Второй держал в руках мосинку. Сразу же ее бросил, вскинул руки. Автоматчик замешкался.

— Брось, я сказал! — я повысил голос. — Отстрелю все, что ниже пояса!

Повлияло. Он помедлил с секунду, но автомат неохотно бросил.

— Вот так-то лучше. Федор, кто это такие?

— Этот — Колька, — указал тот на бывшего владельца винтовки, — а этот… — он пожал плечами, — этого-то я не знаю!

Я мгновенно почуял в этом находку.

— Как так — не знаю?

— Да он вроде на днях и появился. Да! Вчера смотрю — идет. Что-то я раньше не видал. Ну ладно, думаю…

Федор говорил все это совершенно простодушно, не вникая в глубину сказанного. Но я-то видел эту глубину. И видел, как нехорошо меняется лицо задержанного. Федор по наивности обнажал то, что данный персонаж хотел бы скрыть.

— Та-ак, — произнес я тоном Ната Пинкертона, напавшего на след. — Ну-ка отсюда подробнее…

Это я говорил с целью психологического давления. Вряд ли у меня сейчас было время лезть в детали. Шел бой! Наша поддержка была бы в самый цвет.

Но тут я, честно сказать, ощутил себя витязем на распутье. С одной стороны — да, конечно, надо мчаться на помощь своим. С другой стороны — в безымянном типе была для нас золотая жила. Интуиция моя не ошибалась. Упустить его нельзя.