И это, во-вторых. Она из тех, кому нужен мужик-хозяин. Властный или обольстительный. И безвольно растеклась перед лукавым и чарующим Тавриным.

— А он?

— Он посложнее. Но тоже не теория Ломброзо.

Полковник рассмеялся:

— Знаешь, а ведь я всерьез задумался! После нашего разговора. Дела делаю, а про себя вспоминаю все встречи, разговоры с этой парочкой. Ну, про Шилову уже сказал. Она никто, амеба. А вот из Таврина, будь он поумнее, актер бы вышел! Не знаю уж, великий-не великий, но где-нибудь на провинциальной сцене, глядишь бы, выступал. Запросто! Зритель бы на него ходил.

Локтев говорил еще, а я стремительно прикидывал. Слова Льва Сергеевича, может, с другого бока, но подходили к тому, о чем я думал. И на чем сыграть. Самовлюбленность, тщеславие… и нежелание упорно трудиться — вот база Таврина. Надежда на удачу. Мне должно фартить, потому что я особенный. А работа дураков любит — вот такая философия.

Исходя из этого, я изложил полковнику свой план. Старался быть кратким и конкретным.

Выслушав, он призадумался. С полминуты напряженно мыслил, это было видно. Затем сказал:

— Ну, что-то в этом есть. Можно попробовать. Раскачаем его.

— Вот! — подхватил я. — Ключевое слово — раскачаем, выведем из состояния покоя. Скажем, что это психологическая проверка. Ну, а потом я его огорошу. Только мне надо подумать над вопросами. Хочу сегодня этим заняться.

— Добро! — тут же согласился полковник. — Бумага, карандаш, ручка тебе понадобятся?

— Конечно.

— Тут все есть. Действуй! Я буду вечером. Продукты есть?

— Пока хватит.

Я не сомневался, что он помчится к Питовранову. И это хорошо. Не сомневался я и в том, что генералу моя мысль придется по душе.

Однако работы предстояло много. Я с увлечением взялся за нее. Писал, чиркал, перечеркивал, переписывал. Извел несколько листов бумаги. И часам к пяти все было переписано набело. Готово.

Вскоре явился Локтев.

— Ну вот и госприемка, — пошутил он. — Сделал?

Я протянул бумаги.

Читал он долго, внимательно, чувствовалось, что вникал в суть. Прочитав, задумался.

— Так, — произнес, наконец, он. — Что ж… Интересно. Стоит попробовать. Только сделаем это в моем рабочем кабинете. Так сказать, сыграем на нашем поле. Ты прибыл налегке?

Я был вынужден подтвердить, что да.

Ну и завертелась карусель. Локтев вызвал машину, мы помчались в спец.ателье… В общем, вскоре я был облачен в майорскую форму, подогнанную точно по фигуре.

— Пропуск сделаем, — пообещал полковник. — В моем кабинете расположишься. Да, собственно, вместе и пройдем.

Назавтра мы вошли в здание МГБ, прошли в кабинет Локтева. Он глянул на часы: