— Сейчас должен быть.

И верно, через пару минут в дверь шагнул старшина МГБ:

— Разрешите, товарищ полковник?

— Заводите.

И перед нами возник моложавый человек плотного телосложения, располагающей внешности, гладковыбритый — вообще, с очевидной природной элегантностью и харизмой. Он был в дешевеньком темном костюме, простой рубашке, но я легко представил его в изящной паре, при галстуке, шляпе, аксессуарах: часы, запонки, перстни. Да это был бы самый настоящий денди, бульвардье, как говорят в Париже — светский прожигатель жизни на Больших бульварах! Один в один.

Это и был Петр Таврин. Он же Шило.

— Здравия желаю, товарищи офицеры, — сказал он довольно развязно, с галантным полупоклоном.

Ни я, ни полковник здравствовать ему не пожелали.

— Проходите, — сухо обронил Локтев. — Присаживайтесь.

И обратился ко мне:

— Располагайтесь, майор. А я вас покину.

В глазах Таврина мелькнуло беспокойство. Взгляд метнулся на Локтева, на меня, вновь на полковника. Но тот — ни слова, ни взгляда. Взял со стола папку и, чуть поскрипывая хромовыми сапогами, вышел, оставив нас наедине.

— Таврин, — сказал я так же бесстрастно, — я задам вам ряд вопросов. Это не допрос, протокола нет. Мне требуется уточнить нечто существенное в интересах дела. Ваша задача — дать правдивые ответы.

Говоря, я видел, как нарастает беспокойство в глазах и лице проходимца — значит, мозги работают, как ЭВМ.

Пусть поработают.

— Итак, Таврин. Жду от вас правды.

— Всегда готов, товарищ майор!

— Я ни о чем еще вас не спросил, — осадил его я. — Отвечать только на вопросы. Первый: дата и место вашего рождения?

— Тысяча девятьсот девятый год. Полтавская губерния, — тут же сказал он. И после паузы добавил: — Российская империя.

— Ваше образование?

И так далее. Пока я задавал ему короткие анкетные вопросы. Отвечал он быстро, четко, и в общем-то нигде не сбился. Ответы не противоречили друг другу. Но я несколько раз обозначил беглую ироническую ухмылку, видя, что от нее испытуемого продергивает нервными мелкими движениями.

Чего мне и надо.

При этом я отмечал вполне грамотную, хорошо поставленную речь фигуранта, свидетельствующую о логичности мышления и определенной эрудиции. Мозги у этого подонка есть, конечно.

— Н-ну, хорошо, — произнес я с такой интонацией, чтобы изменник понял: хорошо для меня, а не для него. — А теперь расскажите подробно, когда, как, при каких обстоятельствах вы добровольно перешли на сторону врага.

— Товарищ майор, — жалко улыбнулся он, — я ведь неоднократно сообщал об этом…

— Таврин, — я повысил голос, — вы меня слышите? Разве я спросил вас — о чем вы сообщали, а о чем нет? Я потребовал рассказать про обстоятельства вашей измены Родине. Слушаю.