— Ну так. Умозрения в духе Шерлока Холмса.

— А что? — Лев Сергеевич воспрянул. — Тоже дело. Знаешь, мне в детстве первый раз попался Конан-Дойл дореволюционного издания, со старой орфографией — зачитался, оторваться не мог! «Знак четырех», «Пляшущие человечки», «Человек с рассеченной губой»… До сих пор помню. Так что у тебя за мысль?

— Ну, во-первых, если кто и придет с таким разговором — на девяносто девять процентов мужчина. Женщины футболом если интересуются, то уж точно не турнирными таблицами прошлых чемпионатов. Один процент оставляем на чудо.

— Тоже верно, — он усмехнулся. — Еще?

— Второе — можно допустить, что этот тип вообще близок к спорту. А так как он наверняка из серьезного ведомства, то, возможно, имеет отношение к «Динамо» или ЦДКА.

Полковник одобрительно кивнул:

— Что ж, и тут резон есть. Хотя, это на самом деле первые проблески, и все может быть совсем иначе.

— Не спорю.

— Ладно, у меня дел — головы не поднять. В том числе наших. Буду докладывать.

И умчался.

Вернулся поздно, но сегодня. И с объемистым пакетом в руках.

— Продукты, — устало улыбнулся он. — Придется сегодня так перекусить, по-солдатски.

— Не привыкать.

За холостяцким ужином Локтев неожиданно спросил:

— Слушай, а ты женат?

— Почти.

И объяснил это «почти». Он задумчиво покивал. Я из деликатности ответный вопрос не задал, конечно. Но он сказал сам:

— А я в разводе. Странно, да, в наши дни? Но вот так. Детей, правда, нет, это легче… Ну ладно, к черту всю эту печаль! Давай еще пошевелим мозгами на завтрашнюю тему.

— Кстати, а как начальство отреагировало?

— А я не сказал⁈ Вот черт, совсем ум за разум зашел. В целом положительно. Вот послушай…

И он несколько обтекаемо рассказал о предложениях, выдвинутых «руководством». Не назвал фамилий, хотя я не сомневался, что «руководство» — это Питовранов. Видимо, он не желал явно фигурировать в деле по каким-то своим соображениям. Ему с его пригорка виднее.

Короче, мы с Локтевым составили план действий на завтра, включая мою роль. Она была рисковой. Я вступал на очень зыбкую почву — но это моя служба, иначе просто не бывает.

Трудились мы тщательно. Редактировали каждую фразу. Перепортили несколько листов бумаги. Выпили пару чайников горячего крепкого чая. Я особенно крепко придирался к редакции той или иной фразы — добиваясь того, чтобы это было похоже на речь спортсмена.

— Ну ты, Соколов, педант, — посмеивался Лев Сергеевич.

— Я, товарищ полковник, физкультурник по образованию, — вежливо уточнял я. — Не футболист, но спорт знаю изнутри.

В итоге добились того, что должно сработать. А таблицу чемпионата СССР 1940 года я выучил чуть ли не наизусть.