Я прямо-таки воспламенился:

— Ну, как же! Я ведь болельщик еще тот был до войны. На стадион как на праздник. «Металлург» отлично помню. Федотов там начинал, еще были сильные игроки… Правда, он в сороковом году последнее место занял. Помните?

— Помню.

— Ну, а я уже тогда за «Динамо» болел. Оно с тех пор и чемпион!

Тут я постарался расчувствоваться, как настоящий горячий поклонник футбола:

— Да-а, были времена… А вы, наверное, огорчились тогда из-за «Металлурга»?

Субачев сделал паузу еще больше. И сказал:

— Нет. Не шла у них игра. Мне «Трактор» нравился. Из Сталинграда. А особенно Пономарев. Форвард. Здорово гонял. А удар как из пушки.

Он выжидающе уставился на меня.

— Я кивнул:

— Да. Сейчас в «Торпедо». Центр нападения.

Говоря это, я начал быстро писать карандашом на бумаге. И сказал:

— Я задам вам ряд вопросов. Это важно. Первый: сколько активных штыков насчитывала банда Каскада?

Задав этот нарочито пустой вопрос, я протянул ему карандаш, папку и лист. На нем было написано:

«Я нелегал. Здесь давно. Знаю, что была заброска из Рижской школы. Затем связь оборвалась. Вы оттуда? На устный вопрос отвечайте правдиво».

Субачев коротко царапнул карандашом по бумаге, сказал:

— Порядка шестидесяти. Но из окрестных сел он мог в течение нескольких дней собрать до ста. Возможно, побольше.

И вернул мне папку. Написано было:

«Да».

— Хорошо, — сказал я. — Теперь скажите, какие виды оружия использовались там?

И написал:

«Мне нужны контакты. Все, что вы знаете. Насчет Кости из Сокольников — вымысел?»

— Оружие? — протянул Субачев. — Да с бору по сосенке. Самое разное…

И размашисто писал при этом.

Так мне удалось вытянуть кое-что любопытное.

— Ну что ж, — подытожил я, — это наша не последняя встреча, поэтому — до свидания.

— До свиданья, — пробормотал он, глядя на меня как паломник на святой источник.

Я вышел:

— Сержант!

Тот возник вмиг, как из-под земли вырос:

— Я, товарищ майор!

— Допрос закончен. Наблюдайте за подследственным.

— Есть. Товарищ полковник уже вас дожидается.

— Отлично.

Да, Локтев был уже возле поста охраны. Строгая чекистская выучка придавала ему вид невозмутимый, но я-то понимал, как гложет его нетерпение. Оно прорвалось в вопросе:

— Ну что, Соколов?

— Есть результат, — сдержанно ответил я. — Надо обсудить.

И ощутил, какое облегчение он испытал.

— Обязательно, — сказал он и тут же распорядился организовать нам помещение. Это было сделано молниеносно. Через пару минут мы уединились в небольшой комнатке для допросов.

Я вынул исписанный лист.

— Мои вопросы, его ответы. Понятно, где что?

— Разберу, — сказал он, жадно вчитываясь и вытаскивая из кармана коробку папирос «Герцеговина Флор».