— Ну что, товарищ майор, — с удовлетворением констатировал полковник, — как будто неплохо, а?

— Пожалуй.

— Отбой! Завтра нам нужна свежая голова.

Завтра я вновь облачился в майорскую форму. Взял папку, бумагу, авторучку, карандаши. И мы с Локтевым отправились в тюремный госпиталь МГБ.

Субачев, как особо ценный кадр, содержался в отдельной палате-камере под бдительным присмотром и с отменным врачебным уходом. Все наши пропуска, разрешения, понятно, были оформлены заранее — охранники козыряли, двери распахивались. Прямо зеленый свет включался перед нами по пути к этой палате.

Локтев старался сдержать волнение, но я видел, как прорывается оно у него.

— Володя, — неожиданно сказал он, — я очень на этот ход надеюсь… Ну, ты меня понимаешь.

Я кратко кивнул.

У последнего поста охраны мы расстались. Локтев отвернул по своим делам, а я в сопровождении сержанта дошел до самой камеры.

— Если что, я поблизости, — деликатно сказал сержант.

— Хорошо.

И я шагнул в камеру, оборудованную под больничную палату.

Человек на кровати настороженно смотрел на меня.

Я не стал улыбаться, здороваться. Сел на прикрепленный к полу табурет, сухо и корректно сказал:

— Узнаете меня, Субачев? Мы с вами однажды встречались.

Он криво усмехнулся:

— Так вот же он, результат встречи, — показал взглядом на загипсованные ноги.

— Значит, узнали, — сказал я так же равнодушно. — Уже хорошо. Ну что ж, давайте знакомиться по-настоящему. Майор Соколов. Владимир Павлович. Ваши имена мне знать не обязательно, достаточно последнего.

— Вот уж прямо не обязательно? — с легким вызовом огрызнулся он.

— Я сказал — мне, — спокойно разъяснил я. — Есть те, кто это узнать будет обязан. У меня задача другая.

И я расстегнул папку, достал карандаш, бумагу. Спросил как бы между делом:

— Кстати, как вы себя чувствуете?

Он чуть помедлил, сказал с тем же вызовом, но не переходя разумных границ:

— С чего вдруг такая забота?

— Ну как же, — я улыбнулся впервые за время беседы. — Вы наш актив, как говоря в бухгалтерии. А это все, — я кивнул на гипсы, — дело времени. Еще бегать будете, плясать. В футбол играть. Если правильно себя поведете.

Я говорил это как будто беззаботно, а сам внимательнейшим образом отслеживал его реакции. При слове «футбол» взгляд его точно дернулся — почти неуловимое мгновенье!

Но я его поймал.

Медленно, с особой расстановкой он произнес:

— Между прочим, я в футбол и играл.

— Да вы что? — оживился я, заговорил почти по-дружески. — Где, когда?

Он помолчал, затем так же пунктирно произнес:

— Здесь. В Москве. Футбольный клуб «Металлург». Ну не за главную команду, конечно. Не за мастеров. Первая юношеская.