На улице нас ожидал старенький, но сохранивший былую роскошь ЗИС-101. Задержанного впихнули на заднее сиденье, туда же и я с лейтенантами. Майор плюхнулся на переднее.

— На Староконюшенный, — скомандовал он шоферу.

Тот кивнул, и ЗИС повернул вправо.

Вопросов я не задавал — несолидно. И так ясно, что едем на ближайшую «кукушку».

Так оно и было. Водила тормознул на Староконюшенном, немного не доехав до Арбата.

Мне показалось, что за недолгий путь наш пленник смекнул, что на «мусоров» мы не очень похожи, и какие-никакие его мозги выстроили пугающую комбинацию. Догадался, что всплыли старые грехи. Не уголовные, а похуже. За которые, возможно, придется встать к стенке. Понюхать кирпич в последние секунды. И судя по фиксатой роже, эти самые мозги заработали так, как наверняка не работали никогда в жизни.

Самое время подтолкнуть их в верном направлении.

— Что, Попов, — спросил я, — задумался о жизни? Верно. Только о том теперь и думать. Как на этом свете задержаться. На том-то черти заждались уже тебя. Прогулы ставят.

Он зыркнул на меня, но молча.

Москвичи сработали толково. Один из лейтенантов сперва вышел, забежал в подъезд, выбежал, махнул рукой: чисто! Входи.

Через полминуты мы все были на квартире.

Здесь нас уже ожидал Локтев.

— Доставили? Хорошо. Соколов, задержитесь. Остальные свободны. Наручники снимите.

Сделав это, трое удалились.

— Садитесь, Попов, — предложил Локтев вежливо и сухо.

Тот сел, нервно потирая запястья.

Мы оба молчали, понимая, что молчанием сейчас расшатываем задержанного. Переглянулись. Опытнейший чекист, полковник Локтев угадал, что инициативу нужно предоставить мне.

— Товарищ майор, у вас есть вопросы к задержанному?

Я жестко ухмыльнулся:

— Не то что вопросы. У меня к нему деловое предложение. От которого нельзя отказаться.

Глазки Попова тревожно забегали. Прямое попадание! Надо и дальше в ту же точку.

— Я только за, — подхватил Лев Сергеевич.

— Думаю, что и Попов не против. Вот что, малоценный Сергей Васильевич! Мы предлагаем вам честно рассказать о вашей измене Родине. Как вас завербовали. Скажу сразу: я терпеть не могу ваши блатные понятия и принципы, но я их не трогаю. Никого из воров и корешей вы не сдаете. Верно?

По лицу Попова прошлась сложная эмоция, которую в целом можно было расценить как осторожное согласие.

— Верно, — продолжил я. — Вы согласились на сотрудничество со шпионами скорее всего под страхом смерти. И разоблачения. Но это дело прошлое. Так ведь, товарищ полковник?

У меня не было полномочий что-то обещать и прощать уголовнику. Я предоставил это старшему товарищу.