— Так и есть, — подтвердил тот. — Попов! Мы ж понимаем: тебя загнали под Пятьдесят восьмую статью, ты под ней и ходишь. Каждый день ссышься и срешься. Снимем мы с тебя этот груз. Можешь поверить на слово. Нет, в лагерь ты отсюда поедешь, тут разговоров нет. Но по уважаемой статье. Наверняка же щипал в последнее время, висячки в милицейских отделениях твои имеются. Не поверю, что их нет. Ну, вот мы их и раскроем. По ним и будешь чалиться. Я даже могу шепнуть кому надо, чтобы тебя за Можай не загнали. Идет? Присядешь года на четыре в Рязани или в Арзамасе. Будешь там чифирить, да в расконвой ходить по местным бабам. Малина, а не зона! Ну? А ты нам сдай того гаденыша, кто тебя на измену подписал.

По ходу этой речи Попов начал энергично потирать рукой подбородок — мыслил. Когда же Локтев умолк, он заявил с форсом:

— Вы, начальнички, за базаром следите по жизни. Кто это ссытся? Фраера ссутся. А ко мне подобную терминологию прошу не применять.

Мы с Львом Сергеевичем как сидели, так едва со стульев не упали. Где такого набрался⁈ Не иначе от политических где-то. Я видел, что полковнику стоило труда не расхохотаться. Но он сдержался.

— Согласен, — кивнул он. — Лишнего сказал. Беру свои слова обратно.

Попов был заметно доволен, но все же еще поломался для понтов. Недолго, впрочем. Заговорил деловито:

— Только, начальнички, если без протокола. С бумажками никакого базара не будет.

— Обещаю, — сказал Локтев всерьез.

— Гм-м… — промычал Попов. — Ну, тогда так…

Коренной, потомственный блатной Сергей Попов по кличке Доллар был «щипачом» — вором-карманником средней квалификации. Были и получше его. Но он еще по молодости лет ухитрился увести у лопуха-интуриста на Манежной площади лопатник, полный американской валюты — откуда и погоняло. Нередкий случай: когда высший взлет карьеры приходится на ранний период. Случается такое у артистов, режиссеров, художников… и у щипачей. Случай был знаменитый, слухи разлетелись по всей криминальной Москве. Однако, обретя раннюю уважуху, никогда больше Попов не смог повторить этот рекорд. Так — мелочь по карманам тырил. Тем не менее, натуральный блатной, часть уголовного мира.

И тут война.

Попадать в ряды РККА Доллару не хотелось в принципе, да и статус не позволял. Несколько месяцев как-то петлял. А тут осень, легендарное 16 октября 1941 года. В этот день произошла так называемая «московская паника»: из-за нерасторопности руководства сарафанное радио с невероятной скоростью разнесло слух, что ночью прошла эвакуация, Москву сдают немцам… И тысячи людей беспорядочно ломанулись на восток по шоссе Энтузиастов, бывшему Владимирскому тракту.