— Ясно…

— Свободны.

Он отшагнул в сторону, двое других полезли в кузов. А главный вдруг как будто вспомнил что-то.

— Ах, да! — вернулся он. И выстрелил Бубе в висок.

Тот рухнул плашмя.

— Не внушил он мне доверия, — объяснил стрелок. — А с вами поработаем. За невыполнение — смерть.

Машина уехала.

Двое вышли из ночного двора на ночную улицу. Оказалось — Патриаршие пруды.

— Ну, что делать будем? — жалко прошептал Макар.

— Для начала по домам, — хмуро ответил Попов. — А дальше видно будет.

— И что дальше? — спросил я.

Попов сделал последнюю затяжку, вмял окурок в пепельницу.

— А что дальше? Война, лагерь, снова воля… Я уж думал, все быльем поросло. Да нет! В самом начале сорок пятого вдруг во дворе подходит ко мне один: Попов, мол, Сергей Васильевич? Ну, я. Помнишь октябрь сорок первого? Ну как не помнить…

— Так-так, — оживился Локтев. — Отсюда поподробнее.

Подробности внешности незнакомца, в общем, сходились с «Костей» из Сокольников. И этот тип велел написать Попову письмо до востребования на Главпочтамт на имя… Субачева. А в письме — в завуалированной форме сообщить свой адрес.

— Метростроевская?

Попов вяло пожал плечами:

— Ну, а какой еще? Почитай, всю жизнь там…

— Написал?

— Не. Как на духу, начальники: так тошно мне от всего этого стало! Слов нет. Решил — а, хрен с ним, будь, что будет.

— И ничего и не было? — спросил я.

— Нет.

— Субачева не знаешь?

— Отродясь не видал, не слыхал такого. Ну, до того дня.

— А этот, что во дворе подходил, и те, из сорок первого — разные?

— Насчет двух других не скажу, я в них не всматривался. Они вроде и слова не сказали за все время. А тот, что стрелял — тот другой, конечно.

— Говорил без акцента?

— Как мы с вами. Или нет! Нет. По-московски. Уж я-то московскую речь отличу от всех.

— Так. А твой дружок, Макар, что с ним?

— Да какой он мне дружок? Так, сявка сопливая. Малолетка. Не знаю. С сорок первого больше не видал.

— Макар — это от фамилии, наверное? Макаров?

— Да. Макаров… как же он? Зараза… А! Андрюха! Да. Точно.

— Отчество?

— Да вы чего, начальники? Мне его отчество как рыбе зонтик.

— Год рождения?

— Не смотрел в метрику. Но думаю, двадцать четвертый-двадцать пятый.

— Жил где? Рядом?

— Да. На Чистом переулке.

Выяснили мы и дом, и квартиру. Локтев достал фото Каплина, добытое из милицейских картотек. Попов сказал, что «отродясь этой рожи не видал».

Подытоживая, полковник заявил:

— Ну ладно. Будем считать, поговорили по душам. Я свое слово держу. Да тебе на зоне и спокойней будет. Они бы тебя не оставили. Короче: вскрывай свои карманные подвиги, и вали в лагерь. А этот разговор между нами. Никаких бумаг нет, видишь?