— Начал копать эту тему, — сказал он. — Теперь почти уверен, что шайка группируется вокруг продмага на Преображенке. Директор магазина — он же главарь. Формально все честные советские граждане…

Налеты на сберкассы проводились по схожим схемам. Дерзость, наглость, техническая оснащенность. Ухитрялись нападать в те моменты, когда посетителей почти не было. Врывались, мгновенно подавляя всех присутствующих угрозами и оружием. Один раз — на Рогожской заставе, то есть Ильича — они влетели в черных масках, разрисованных под черепа, в духе мексиканской калаверы. Одна старушка чуть не померла со страху, пережив такой карнавал. Да и прочие были в жестоком шоке. Почти ничего не запомнили — ни откуда появились бандиты, ни куда они делись… И даже в их числе путались: трое, четверо? На чем уехали? Никто не мог ничего толком сказать.

— Да разве ж упомнишь! — причитала старушка с психотравмой. — Я со страстей чуть Богу душу не отдала! Шкилеты бегают — это как⁈

— Однако, — усмехнулся я, вспомнив про себя словечко «креатив». — Творческий подход — выходит, так?

— В самую точку, — подхватил Лощилин. — Причем: вроде бы удачная находка, но они ее не повторяли. Вопрос: почему?

— Ответ — чтобы не связали этот налет с другими. Как будто действуют разные группы.

— Совершенно верно. А в Филях все было так, как будто один какой-то придурок прибежал, и ему случайно повезло. На самом деле — никаких случайностей, все продумано до мелочей. Очень разные инсценировки. Совершенно сознательно.

— И все это сочинил заурядный директор продмага? — спросил я. — Какой-то злой гений!

— Так я к тому и веду, — спокойно подтвердил Степан Семенович. — Я тоже не очень поверил. И его биографию копнул. Так что вы думаете? Деятель искусства.

— Да вы что⁈ — от души изумился Локтев.

— Сам своим ушам не поверил, — Лощилин встал. — Еще чаю?

— Не откажемся, — мгновенно отреагировал Лев Сергеевич. — Так что там у него с искусством?

Оказалось, персонаж был когда-то администратором музыкальных и цирковых коллективов. Погорел на «левых» концертах. Отсидел. По возвращении путь в прежнюю жизнь для него оказался закрыт. Пришлось переквалифицироваться — не в управдомы, так в завмаги. Но и там ему показалось тесно.

— Наверняка приворовывал, — сказал Лощилин. — Но ведь таким типам все мало, мало, мало! Знаю таких. Не могила, так тюрьма исправит. Лет на двадцать. Пока у них в этих налетах обошлось без крови. Но и это до поры-до времени. Можно не сомневаться.

— Значит, их надо брать срочно! — воскликнул я. — Вы в милицию сообщили?

Мои собеседники переглянулись так, словно я сказал нечто неловкое. Показалось, что по лицу старика промелькнула усмешка.