— Найдется, почему не быть, — я открыл дверь. — Прошу.

Походка у нее была изящная, летящая. А в руках оказался крохотный граненый стаканчик, граммов на пятьдесят. Его и наполнили солью.

— Бла-агодарю… — все так же нараспев промолвила она. — Вы очень любезны.

Видно было, что она гордится владением светскими формулировками. И добавила многозначительно:

— Вы тоже ко мне заходите. Может, и я вам чем-то пригожусь…

Взгляд стал туманным.

— Не может, а точно, — сказал я со сложной усмешкой. — И уже сейчас.

Лицо застыло — на секунду она растерялась. Я не стал томить ее. Заговорил веско, почти строго:

— Вот что, Нина. Простите, как по отчеству?

Она спохватилась:

— Отчество? Ну уж… Вроде бы я не такая уж старая.

— Дело не в возрасте. А в статусе. У меня к вам серьезный разговор.

Гостья окончательно заблудилась в собственных мыслях.

— Ну… сказала она. — Ну, Васильевна.

— Отлично, — подхватил я. — Нина Васильевна, сразу хочу сказать: разговор строго между нами. Никто ничего не должен знать. Или будем считать, что разговор не состоялся.

И не дав ей осмыслить услышанное, спросил строго и стремительно:

— Вы ведь знаете некоего Кучеренко? По кличке Кучер?

Она смотрела на меня так, что глаза из голубых стали темно-синими.

— Знаете, — сказал я. — Вижу. Так вот, прошу передать ему привет от меня. Хорошо? Так и скажите: привет тебе, Кучер, от Соколова.

К этому моменту Нинины мозги проделали некую работу. И выдали результат: что дальше будет, посмотрим, а пока надо бы включить задний ход.

— Вы это… ведь Володя?

— Владимир Палыч, с вашего позволения.

— Владимир Палыч. Вы что-то, извиняюсь, спутали. Я не знаю никакого Кучеренко. Тут какая-то ошибка.

Она даже постаралась улыбнуться.

Я помолчал. Развел руками:

— Ну — нет, так нет. Значит, разговора не было. Всего доброго.

Сказал я это вежливо, но так бесповоротно, что гостью как ветром сдуло.

А я долго смотрел в окно. Летний вечер окутывал Москву, коммунальная квартира жила своей жизнью. Коля с Наташей вроде бы слегка цапались, но без излишеств. С кухни тянуло щами и чем-то подгорелым.

Я не сомневался, что Нина знает Кучера. Вопрос — в какой степени? Мне она показалась вовлеченной в местные мутные схематозы. Конечно, можно допустить, что она крутится где-то в дальнем кругу — тогда и в самом деле разговора не было. Но и это вряд ли. Все же яркая, броская особа. Такой товар не должен запылиться вдалеке… Ну, а в общем, поживем — увидим.

Назавтра ко мне заявился незнакомый паренек. Внешне — приблатненный ухарь с рабочей окраины.

— Вовка, здорово! — радостно заорал он. — Так вот ты где теперь!