— Потому что, — я чуть понизил голос, — раскрыл Ленька рот на кусок, который не смог разжевать.
И я ткнул палец в потолок. Староста посмотрел туда же, после чего перевел взгляд на меня:
— Сокольники? — сообразил он, что я намекаю на царскую резиденцию. Правильно — дураков среди погибельных старост не бывает.
— Они, — кивнул я, — Вся его ватага там полегла.
— Вся… — опять-таки сообразил, к чему я веду староста.
— Вся. Кроме самого Леньки. Выдернул он свой хвост, да в бега и подался. Только успел перед этим из царской казны одну вещь украсть…
— Какую? — Иван Васильевич аж подался вперед.
— Про то мне неизвестно, — развел я руками, — Приказ был: Леньку-вора найти, изловить и в Москву доставить.
— Так он что, здесь у меня, в Мангазее?
— По сведениям — да. Прячется в городе где-то.
— Так… Почему тогда этим делом не Приказ Тайных… — глаза старосты чуть расширились, — Сокольник… Видели на Мангазее царского сокола…
— Может быть, — тут же сориентировался я, поняв, что моя выдумка про поиски похищенного неизвестно чего, в голове старосты начала обрастать подробностями, о которых я и не подозреваю, — Может быть, краденое с двух сторон ищут, и Разбойный Приказ, и Тайный. Про то мне неизвестно.
Староста задумчиво кивнул головой. Все правильно — кто ж в такие подробности будет какого-то подьячего посвящать?
— Зачем прибыл, что надо — неизвестно, да про то у сокольников и не спрашивают… — размышлял староста вслух, — Может, Леньку того же и ищет… Постой, подьячий Федор, а ко мне-то ты зачем пришел? Спрятался ты ловко, весь город про английского охотника на слонов знает, но никто ни сном ни духом про то, что ты из Разбойного. Даже русского в тебе не признают. Так зачем ты ко мне пришел? И почему не пришел СРАЗУ? Почему повеления Леньку того сыскать нам, в губную избу, не прислали?
Я наклонился вперед и чуть понизил голос:
— Протекает.
Староста сначала не понял. А потом понял:
— У меня?!
— Неизвестно. Может, и у нас. Не просто ж так Ленька на царскую казну прыгнул, кто-то помогает ему. Вот и велено мне было — никому, кроме поги… губного старосты, не признаваться.
— А зачем тогда признался?
— Не выходит у меня ничего, — развел я руками, — Не знаю я города. Среди явных обитателей Леньки нет, значит, либо тайком живет, на людях не показывается, либо и нет его здесь. Вот только…
Иван Васильевич и сам понял, в чем у меня затруднение. Хуже нет, чем искать что-то — и не находить. Может, это самое что-то не находится потому, что нет его. А может — потому что ты плохо ищешь. Вот и нервничаешь, вот и выдумываешь новые и новые способы сыскать потребное…