— Рады бы, — прохрипел ближний к нам освобожденный — длинный худой дядя в прожженной на подоле шинели, — да силенок небогато. Провиант-то у немца сам понимаешь, какой был. Кишка с кишкой поют за упокой… Абы не сдохнуть, только и всего.

— Да уж ясно. Но надо через «не могу». Не для того же вы спаслись, чтобы вновь попасть к немчуре. А то и помереть.

— Это да…

А я с пронзительной остротой вспомнил того парня. Какое у него было лицо! Счастливое. Какая удача вдруг снизошла к нему!.. И все для того, чтобы через несколько секунд пуля оборвала все.

Вот как так? Где на свете справедливость⁈

Наверное, в том, что умер он свободным, а не пленным. Хоть так — и это плюс.

«Хозяин,» — окликнул Рекс.

«Да?»

«Ты загрустил?»

Пес не прочел моих мыслей, но угадал настроение.

«Нет, — улыбнулся я. — Просто задумался».

Нас догнал Тимохин. Он тяжело дышал. При всей его подготовке бежать пришлось на пределе сил. Да еще два автомата за спиной.

Никонов окинул бойца взглядом, помрачнел.

— Как? — только и спросил он.

— Мгновенно. Одна пуля. Автомат я забрал. Не пропадать же добру.

— Так.

Вот и вся эпитафия павшему Коршунову. И это никакая не черствость. Это реальность войны.

— Долго еще, командир? — обернулся красноармеец в прожженной шинели.

— Скажу, — хмуро откликнулся Никонов. — Твое дело поспешать.

— Мое дело теперь немца бить смертным боем. Рассчитаться за плен. Струсил, сдался, — зло и беспощадно к себе сказал он. — Теперь вдвое биться надо.

— Вот для этого и спеши, — логично сказал старший.

Бывшим пленным на самом деле было трудновато — они уже много дней провели на низшей грани рациона. Может, и ниже нее. Однако, стимул был не то, чтобы велик, а запределен. Все силы, без остатка спасенные бросили на то, чтобы спасение не сорвалось — а в крайних случаях человек совершает невозможное. Включает резервы, о которых сам не знал.

«Рекс, как дела?»

«В норме, хозяин. Все на месте. Никто не отстал. Я слежу».

«Так держать,» — взбодрил я пса.

Наконец, наш старший решил, что оторвались. Теперь нас точно не найдут.

— Эй, спасенная команда! — зычно объявил он. — Стоп машина. Привал.

Бывшие пленные как стояли, так и повалились наземь. Отчаянный заряд сил сразу кончился.

Да я и сам почувствовал, как ноги подкосились. Сел, прислонился спиной к сосновому стволу — и понял, что сейчас не встану. Не то, чтобы встать — шевельнуть рукой, ногой сил не было.

«Рекс, — позвал я, — ты как?»

«Устал, хозяин».

«Отдыхай. Потом постарайся подкрепиться по дороге».

«Да».

Я закрыл глаза, постарался расслабиться. Несложная истина открылась мне: наше с Рексом боевое братство, слияние в одну боевую машину, так ярко пережитое сегодня — это не просто так. Это огромная затрата энергии. Теперь я как выжатый лимон.