И мы с ним вновь проверили себя: «просканировали» местность.

Спокойно. Видать, охрана поезда не рискнула пуститься в погоню. Побоялась, что и другие пленные могут разбежаться — это, во-первых. А во-вторых, мы ее, эту охрану, все же проредили порядком. Ресурсов на преследование не осталось.

Так что в целом операцию можно признать успешной. Эшелон с дорогостоящим понтонно-мостовым оборудованием практически уничтожен. Освобождены без малого три десятка военнопленных, которые теперь пополнят отряд. Потери — да, куда же без этого. Минюк и Коршунов.

Никонов разрешил всем отдохнуть двадцать минут. Перекусили чем есть. Мы трое — я, Никонов, Тимохин — не стали обедать, все запасы отдали бывшим пленным. Воду тоже. Досталось, конечно, по крошке и по глотку на брата, но все же лучше, чем ничего.

Дальше предстоял марш-бросок без провизии. В ограниченном темпе.

— Пошли, ребята, — приказал старший. И мы пошли.

Маршрут закончился благополучно. Шли долговато, что тут говорить. Как говорится, зачет по последнему, а иные из красноармейцев обессилели так, что приходилось вести их под руки.

Тем не менее, дошли. На Северном посту нас четко, по всем правилам встретили — ну, а дальше завертелось колесо распорядка. Нескольких человек Тарасов сразу же определил в свой лазарет, а у Пашкова и Денисова возникла головная боль: как обеспечивать провиантом увеличившийся отряд. Еще двадцать семь ртов. Чтобы они стали полнокровными боевыми единицами, надо срочно наращивать рацион.

Никонов доложил о результатах рейда. После чего начальство долго совещалось, «смертный медальон» Минюка забрал Самсонов. А назавтра меня внезапно вызвал Пашков.

— Садись, Крылов, — сказал он. — Потолкуем.

Сели.

— Ты, говорят, очень неплохо себя проявил в боевой операции, — дружественно и как бы конфиденциально сказал командир. — Сам как считаешь?

— Начальству виднее, — скромно заявил я. — Но я старался. Это Никонов сообщил?

— Да.

— Кстати, товарищ старший лейтенант. Я так и не знаю до сих пор ни имени его, ни звания. Секрета нет?

— Да какой секрет. Звать его Валерий. Сержант госбезопасности. Тебя отрекомендовал самым лучшим образом. Зрелый, говорит, парень. Для своих лет, говорит, просто удивительно… Как так получилось? Ты же наверняка сам это чувствуешь. Можешь объяснить?

Сказано приветливо, почти шутливо. Но так, что без ответа не отскочить.

Я это просек сразу. Да уж, умеют ребята из НКВД и в корень взглянуть, и к человеку подход найти. Ответить надо в точку.

Я мгновенно смекнул:

— Так я же хотел в военное училище поступать. И даже не хотел, а собирался. В инженерное. Лучше всего, конечно, в Ленинградское. Имени Жданова.