Взревел мотор, машина рванула вперед. На холодном моторе, конечно, так делать не рекомендуется, но нам-то авто нужно было часа на два-три, а дальше — черт с ним.
Бояринцев погнал как мог быстро, но аккуратно — чтобы и холодный двигатель не захлебнулся, но и чтобы оторваться по максимуму. Я услышал, как под колесами прогрохотали доски какого-то моста. Не знаю, спохватились ли немцы, стреляли нам вдогон, пытались преследовать… Может, и пытались, но я ничего не увидел, не услыхал. Мотор прогрелся, теперь Бояринцев гнал, не щадя движка и ходовой части.
Нас в кузове нещадно мотало. Я обхватил Рекса, придерживал его, не забыв поощрить:
«Ты молодец! Просто молодец. Настоящий разведчик-диверсант».
«Я старался, хозяин».
«Вижу. Теперь ты точно заслужил авторитет».
Разведчик Лаврентьев как будто подслушал наш мысленный диалог:
— А пес-то у тебя на самом деле того… Ученый!
— Я и учил, — со скромной гордостью заявил я.
— Он впрямь как будто соображает.
Мы с Рексом, не сговариваясь, мысленно рассмеялись.
«Хозяин, он не может представить пса, который умеет думать…»
«Ну и неважно. Главное, мы представляем. И делаем свое дело».
Лаврентьев и Тимохин заговорили о возможностях животных, собак в частности. Они не спорили, а вспоминали случаи из жизни, служебной практики, подтверждавшие собачьи смекалку, преданность и прочие позитивы.
Рекс, слушая все это, махнул хвостом, задев меня по ноге:
«Все правильно говорят. Но полностью всего не знают…»
Я дружески потрепал его по загривку:
«И не поверят, если попробуешь рассказать…»
Наговорившись, бойцы умолкли. Несмотря на качку, попытались задремать. Ярченко тоже. Получалось это у них не очень. А вот Веревкин и того не попробовал. С унылым лицом мотался из стороны в сторону, но упорно смотрел перед собой. Я это видел по блеску глаз. Какую думу думал — неведомо.
Мне тоже подумалось, что неплохо было бы вздремнуть:
«Рекс, как считаешь?»
«Думаю, не получится. Но давай попробуем. Вместе у нас это должно получиться».
И мы погрузились в обоюдную целебную дрему, вызывающую приток энергии. Даже вроде бы как тепловое облако окутало нас обоих — приятно на морозе-то. Не ахти какая стужа, но порядка минус десяти есть.
Так ехали, ехали. Время для нас с Рексом пронеслось быстро. Я приоткрыл глаза, скосился вправо — стало светать. И вскоре рассвело совсем. Машина круто повернула вправо, подпрыгнула на ухабе, остановилась. Хлопнула дверца кабины.
— Вылезай! — команда Никонова.
Перемахнув через борт, я огляделся: опушка, лес, дорога. Вдали видна линия электропередач.
Сержант обрисовал ситуацию: