Сержант поделился оперативной информацией:

— По агентурным сведениям, в Тимошкино расположилась немецкая автоколонна. Наша задача: угнать один грузовик. Проселочными дорогами выйти на Торошино. Пока темно, должны успеть. Не разглядят. Главное — завладеть машиной. Вперед!

Вскоре были в Тимошкино. Заснеженная деревня спала, а на окраине, у бывших колхозных конюшен, стояли пять грузовых машин с тентованными кузовами. Два здоровых «Мерседеса» L-4500 и три «Блитца» поменьше. И прохаживался, ежась от мороза, часовой с поднятым воротом шинели, с каким-то самодельным тюрбаном на башке. Униформа вермахта не предполагала нормальных зимних головных уборов — необъяснимое легкомыслие при планах воевать с Россией.

— Товарищ сержант, — шепнул я. — Рекс его уберет. Тот даже не пикнет.

— Кого? — странным тоном спросил Никонов. — Часового?

— Да, — и беззвучно велел:

«Рекс, сюда!»

Пес мгновенно оказался рядом:

«Я здесь».

Командир группы все еще недоумевал. Похоже, он все не мог поверить в возможности нашей овчарки.

«Я сейчас скомандую,» — предупредил я.

«Понял, хозяин».

— Взять, Рекс, — едва слышно сказал я и хлопнул пса по холке.

Тот рванул, как выстрел. По дуге зашел на немца сзади. Несся бесшумно, точно призрак, прямо летя над снежной целиной. Зрелище, завораживающее свирепой красотой.

Пес прыгнул почти на голову врага — и клыками полоснул ему шею слева.

Немец взмахнул руками, упал, вскочил — но на колени, подняться дальше, видать, не смог. Схватился левой рукой за шею.

Из рваной раны между пальцами хлестнул фонтан крови, в ночи, на белом снегу показавшейся черной, как нефть. Не знаю, распорол ли ему Рекс вместе с артерией и голосовые связки — но он дергался и силился встать молча.

И Никонов рванул вперед молча. И мы все вслед за ним.

В его руке блеснуло лезвие.

Нож разведчика. НР-40. Со свирепой силой сержант ударил врага в шею, точно под затылок. Мощное лезвие перерубило позвоночный столб. Немец упал ничком, так не издав ни звука.

— Бояринцев! — обернувшись, яростным шепотом велел сержант. — Проверь машины. Лучше «Блитц». Запустим?

Боец сунулся в кабину одного «Опеля», под рулевую колонку. Должно быть, выдернул провода зажигания, чтобы замкнуть накоротко.

— Есть искра! — столь же отчаянным шепотом-криком отозвался он.

И мы по команде Никонова принялись выводить из строя прочие грузовики. Лезли под капоты, беспощадно выдирали провода из свеч, из трамблеров, обрывали все шланги, что можно было оборвать. Бросились к «Опелю» — Бояринцев и Никонов в кабину, остальные в кузов. Я подсадил Рекса. Туда же кинули карабин погибшего немца — кто знает, где и как это может пригодиться.