— Мы находимся немного восточнее Пскова. На карте показывать не стану, некогда. Станция Торошино — севернее. Вот так если через лес пройти, через несколько часов должны выйти. Переход непростой. Машину надо отогнать. Все лучше, если наши следы обнаружатся не от нее. Бояринцев, твоя задача.

— Там, дальше, пригорок, — усмехнулся наш шофер. — Снега почти нет. Так я оттуда.

— Давай, — согласился Никонов. — Нагонишь. А мы — вперед.

И тут он посмотрел на Рекса. Скупо обронил:

— Молодец пес. Беру свои слова обратно.

«Принято,» — с юмором отсигналил мне Рекс. Я лишь улыбнулся.

Бояринцев полез в кабину, а мы устремились вперед.

Ходьба по зимнему лесу — то еще упражнение. Я вспомнил наш разговор с Пашковым про нормы ГТО. Вот тут три таких нормы.

Снегу здесь почему-то было побольше, чем в нашем «партизанском» лесу. Стало быть, идти труднее. Но мы с Рексом включили режим кентавра, поддержали друг друга. Между прочим, у нас это теперь получалось почти автоматически.

Ну и разведчики шли неплохо. А вот Веревкин начал сдавать. Что и понятно — он же не спецназовец. Пришлось разгрузить его, часть ноши взвалить на себя. Физиономия взрывника, и без того кислая, стала совсем плачевной.

Никонов решил проблему просто.

— Веревкин, — сказал он. — Здесь не родной колхоз, никто с тобой нянчиться не станет. Усвоил?

— А чего, в колхозе нянчатся, что ли?..

— Не знаю, я городской. В колхозе не жил. Но скажу так: будешь отставать, придется тебя пристрелить.

— За что, товарищ сержант? — заныл ангельский тезка.

— За плохую физическую подготовку, — невозмутимо разъяснил начальник. — Поэтому собери все силы в кулак и шагай.

Подействовало. Подтянулся.

Миновал полдень, короткий полузимний день начал меркнуть, когда обозначилась близость железнодорожного узла: паровозные гудки, стук стальных колес, запах горелых угля и дров. Все это делалось слышнее и отчетливее.

И вот мы вышли на тропинку. Явно прохоженную, протоптанную давно. Ходили тут во все времена года.

Я сразу подумал, что эта тропа привязана к станции. Никонов, видно, сообразил то же самое.

— Вот что, — сказал он. — Тут есть шанс взять «языка». Давайте-ка маскироваться. Если какой фриц пойдет — будем брать. Работаем.

И мы скрылись в ближних еловых зарослях. Я шепнул Никонову:

— Товарищ сержант, мы снова можем Рекса задействовать.

— Подумаем, — ответил он.

На наше счастье, ждать пришлось недолго. Мы с Рексом вошли в привычный рабочий режим — и вскоре услышали торопливые, скрипучие по снегу шаги.

Рекс умело сделал «стойку».

— Идет, — чуть слышно произнес я.

Уже заметно смеркалось. В тусклом свете показался молодой немецкий офицер. В шинели, фуражке, шикарных хромовых сапогах. Все это было мало приспособлено под зиму, он спешил, ежась, на бегу растирая уши перчатками. Шинель стянута ремнями с кобурой.