Я забрал патроны, гранаты, сухари и флягу, махорку. Наскоро вытер окровавленный нож о мох. Винтовку Мосина решили брать только одну. Выбрал ту, что была в лучшем состоянии. Вторую пришлось бросить — слишком громоздкая, да и патронов на двух латышей было всего шестнадцать штук. Бабушке тащить такую железку не с руки, а я две просто не уволоку.

— Вот, — я протянул бабе Нюре сухари и флягу в вещмешке одного из прибалтов. — Держи. Пригодится.

Она молча взяла, сунула в свой узел. Ее руки дрожали.

— Пошли, — сказал я, бросая последний взгляд на трупы, поправляя трофейный вещмешок на плече. Похоже, таких картин придется увидеть еще немало, ведь я только в начале своего пути в этом новом для меня мире.

Мы нырнули в зеленую чащу, оставив позади страшную поляну, уходя все дальше от дороги. Шли, стараясь не шуметь. Я шел последним. Адреналин после схватки еще не отпустил, и каждый шорох казался приближающимися шагами погони.

«Хозяин, — донесся слабый, но четкий сигнал от Рекса, бежавшего теперь позади нас в качестве арьергарда. — Слышу. Далеко. Шаги. Много. И лай собаки».

Черт! Видимо на звук выстрела кто-то явился, и теперь идет по нашему следу.

Кроме фрицев вроде некому. А двигаться быстрее мы не можем: Катя и баба Нюра, понятно, те еще ходоки.

«Их ведет собака?» — уточнил я мысленно.

«Да. Чуткая».

Нужно было срочно сбить ее со следа.

«Махорка! — вдруг вспомнил я. — У меня же кисет от дезертиров».

Порывшись в кармане, я достал смятый кисет. Табак был дешёвый, вонючий, но именно это и требовалось сейчас.

Я растряс махорку на листке лопуха, размял её в труху, чтобы запах был сильнее.

«Рекс, беги вперед, метров на двести, и жди. Потом, по моей команде, подай голос, чтобы они пошли на тебя».

«Понял».

Я аккуратно рассыпал едкую махорку на место, где только что прошли Катя и баба Нюра, ну и свои следы тоже обработал, как получилось.

«Готово», — доложил Рекс.

«Давай,» — скомандовал я.

Из чащи впереди и слева от нас раздался громкий лай Рекса. Он лаял так, словно за ним гналась стая волков.

Я прислушался. Голоса и лай ищейки, доносившиеся сзади, замерли в нерешительности, а потом стали удаляться в сторону, откуда доносился лай Рекса. Клюнули преследователи! Надеюсь, потеряют наш след.

— Работает, — с облегчением выдохнул я. — Пошли!

Мы шли еще час, пока не убедились, что погоня окончательно сбита с толку, но расслабляться было рано.

Два дня. Два дня, слившиеся в один бесконечный, изматывающий марш по лесу. Ноги стали ватными, в глазах от усталости стояла серая пелена. Даже Рекс, обычно неутомимый, плелся, припадая на ушибленную лапу. Баба Нюра двигалась, словно во сне, а Катя замкнулась в себе окончательно, отзываясь лишь на прямые указания. Она заметно похудела, перепачкалась, из ангелочка превратившись в замарашку… хотя для меня, конечно, все равно в самую очаровательную замарашку на свете.