Тишина. Только гул в ушах и бешеный стук сердца. Я стоял над двумя телами, вновь забрызганный чужой кровью.

«Хозяин! Офицер! Смотрит в бинокль!» — крикнул Рекс.

Я метнулся за дерево и увидел офицера, стоявшего у грузовика. Тот действительно поднес к глазам бинокль и вроде бы что-то заметил.

— Черт побери! Похоже, сейчас он на уши весь взвод поставит, — пробурчал я себе под нос.

И тут я вспомнил о трофейных гранатах. РГД-33 с рубашкой, запал от которой лежал в кармане. В памяти всплыли обрывки знаний: «Дальность броска… Время подрыва…»

«Рекс, отходи к бабе Нюре,» — скомандовал я. Быстро вставил запал в гранату. Офицер все еще смотрел в бинокль в нашу сторону.

Я двинулся вперед и вбок, сокращая дистанцию, но стараясь оставаться под защитой зарослей.

Похоже, они меня не видят, но недоумевают, куда же делись те двое. В запасе у меня секунд пять.

Теперь дистанция метров двадцать-тридцать. Если как следует сгруппироваться, вложиться в бросок…

Ну, где наша не пропадала!

Граната описала дугу и с глухим стуком ударилась о капот ближней машины. Отскочила на землю и…

Грохот был не таким мощным, как я ожидал. Никакого огненного шара, лишь вспышка и клубок дыма, рванувший из-под колес. Но эффект превзошел ожидания: стекла в кабине выбило, шины порвало, грузовик осел на передок. Офицер, взмахнув руками, рухнул навзничь.

Серди врагов воцарился настоящий хаос. Крики, беготня, солдаты в панике бросались на землю. Они наверняка подумали, что по ним бьют из миномета. Мой расчет оказался верным. Паника и неразбериха — лучшее прикрытие.

Я рванул к валуну.

«Отходим,» — скомандовал Рексу.

Пес понесся впереди меня.

Вскоре я уже схватил на руки Катю, крикнул бабе Нюре:

— Бежим! Пока они не опомнились.

И мы побежали. Сзади гремели выстрелы, но это была беспорядочная стрельба в «ту степь».

Мы бежали, пока шум от выстрелов не стих. Видимо, они поняли, что воюют с ветряными мельницами. И прекратили.

А мы продолжили путь.

И вот на исходе вторых суток, когда наши силы были на пределе, лес неожиданно расступился, открывая заболоченный луг. А посреди него, на пригорке, чернели островерхие крыши и кривые дымовые трубы.

— Деревня! — сипло прошептал я, замирая на опушке. Словно камень свалился с плеч.

— Слава Тебе, Господи! — выдохнула баба Нюра, с трудом удерживаясь на ногах.

Эта глухая деревушка после тяжких скитаний почудилась нам настоящим центром цивилизации.

Но облегчение оказалось мимолетным. Рекс, принюхавшись, тут же послал тревожный сигнал: «Дым… Люди… Но тихо. Очень тихо. И пахнет страхом».

Я пригляделся и не увидел ни огня, ни движения. Только тонкая струйка дыма над одной из труб.