Правда, немцы не дураки. И спецслужбы у них работают качественно. Там, разумеется, сознают, что на оккупированных землях развернется партизанское сопротивление. И уже сейчас ищут коллаборционистов, хорошо знающих местные края. Во всех смыслах: и пути-дороги, и население, и структуру советского управления, и конкретных активистов. Такого добра найдется порядком, готового предавать, продавать. По разным мотивам. Немцам на их мотивы плевать… То есть нет, нет, конечно, я тут не прав. Хороший контрразведчик обязан эти мотивы изучать. Я к тому, что им нужен результат любой ценой, и для этого годится нечисть всякая. Как идейная, так и те, кто за копейку мать родную продаст.

Так я размышлял и делал первые выводы. А дальше жизнь покажет.

— Премного благодарен, очень вкусно, — вежливо поблагодарил я обеих тружениц походной кулинарии.

«Вкусно!» — подтвердил и Рекс, облизываясь.

«Я от нас обоих,» — мысленно рассмеялся я.

— На доброе здоровье, — буркнула Лукерья хмуровато, однако ж, смягчилась. — А пес-то у тебя, я вижу, важный. Породистый?

— Конечно.

И я коротко описал добродетели Рекса, умолчав, конечно, о главной его способности.

Повариха усмехнулась:

— Ну, с таким не пропадешь… Тебя во второй взвод определили, где этот охламон? Мишка.

— Да.

— Тося!

— Да, Лукерья Тихоновна? — почтительно отозвалась помощница.

— Покажи ему, где второй взвод.

Закутанная в отрепья Тося безмолвным призраком поплыла передо мной сквозь ельник — на болотистой почве он был жидковат. Я увидел партизанское жилье: землянки, шалаши, вырытые и построенные на скорую руку. Около одной такой сидели двое молодых парней. Один разбирался с затвором австро-венгерской винтовки «Манлихер» образца 1895 года, другой просто сидел, положив подбородок на колени, думал о чем-то.

Оружейник при виде нашей процессии оживился:

— Тоська! А ты никак себе нового кавалера подхватила? Это и есть теперь наш собачий начальник⁈

И заржал.

Видать, партизанское радио уже разнесло во все углы лагеря весть о появлении новичка с собакой.

— На языке науки, — вежливо сказал я, — эта профессия называется «кинолог».

Шутник поперхнулся, изумленно глядя на меня — видно, не ожидал такой ловкой и гладкой речи.

«Что такое кинолог?» — немедля спросил Рекс.

«Потом объясню».

Тося ничего не сказала. Вообще, я видел только ее спину и затылок, вернее, наверченное на них барахло.

Но тут внезапно возник Мишка:

— Э, будет пустяки молоть! Это Егор Крылов, дружок мой. Боевой парень! Он еще всех вас за пояс заткнет.

Юмориста с «Манлихером» это зацепило:

— Ну, это мы еще поглядим, кто кого заткнет…