— Так точно, товарищ старший лейтенант. Есть.

— Слушаем.

— Так вот оно, предложение, — улыбнувшись, я потрепал Рекса по холке. — Наш живой компас. След должен взять.

«Рекс, обратный путь найдешь?»

«Да!» — ответ прозвучал так уверенно, что все мои сомнения улетучились.

Старший лейтенант смотрел внимательно. В его-то взгляде нотки сомнения были.

— Ты уверен?..

— Ну давайте попробуем, — сказал я. — Только сперва и вправду надо поесть немного.

И мы очень умеренно перекусили, включая Рекса.

«Хозяин, — вдруг доложил он, — мне кажется, к деревне кто-то приближается».

«Покажи это, — приказал я. — Чтобы все видели».

Пес сыграл отлично: вскинулся, поднял уши торчком, весь замер. И даже тревожное негромкое рычание вырвалось изо рта.

Все так и замерли.

— Чего это он? — с подозрением спросил Самсонов.

— Чует чужих, — разъяснил я. — Километра за два-три. У него же слух и нюх… Нам только мечтать о таком остается. Так что — думаю, надо привал заканчивать.

— Подъем, — кратко велел старлей.

Ребята торопливо засобирались. Я обратил внимание, что Миша бледноват. Перевязали его качественно, но кровопотеря есть.

— Ты как? — спросил я его.

— Ничего, нормально.

— Хорошо… Рекс, след. След!

Тут мы с хвостатым другом разыграли еще одну сценку. Нам все было ясно, но мы сделали вид, что я нацеливаю пса на наш путь:

— След, Рекс. Ищи!

А он старательно всматривался, внюхивался… Побегал немного по полянке — и встал как вкопанный сбоку от молодой елочки. Посмотрел на меня и негромко гавкнул.

— Вот, — торжествующе сказал я. — Взял след.

И все мы, окрыленные, пустились за псом, волоча тяжелые грузы.

Шли в хорошем темпе, насколько позволяли тяжести. Я поглядывал на Мишу. Он по-прежнему был бледноват, но шагал исправно. Все его разгильдяйство как ветром сдуло. Словно он повзрослел лет на десять сразу.

Так и дошли. Без происшествий. На Северном посту нас окликнули: службу несли исправно. Но слухи разнеслись по отряду моментально — даже не объясню такой феномен. Телепатия какая-то.

Был у нас в отряде и свой завхоз — он и в мирной жизни был колхозным завхозом. Масленкин Яков Иванович. Дюжий такой, серьезный дядя. Всему вел учет. Каждый патрон, каждая банка консервов — все ходы записаны. Трофеи мы сдавали ему, а он вносил имущество в картонный гроссбух чернильным карандашом, комментируя:

— Так… значит, патрон немецкий системы «Маузер»… еще семь штук. Приходуем.

И так далее.

Между прочим, он был в отряде ответственным за караульную службу. Определял личный состав в наряды, проверял несение службы — и как мне сказал Мишка, даже начал было требовать отчетность. Но руководство ему разъяснило, что в данных условиях лишняя бюрократия ни к чему.