Я замираю.
Слова Тимура повисают в воздухе.
«Объект». «Упакуют». «Даже пискнуть не успеет».
Раньше… еще пару дней назад… я бы так и сделал.
Я бы отдал этот приказ, не задумываясь. Я бы похитил собственную жену ради её же блага.
Но сейчас эти слова режут мне слух.
Я живо представляю эту картину. Лена, и без того измученная, травмированная, уверенная, что я предал её. И вдруг в квартиру вламываются амбалы в черном. Они заламывают ей руки, тащат в машину, пока Сережа плачет от ужаса.
Она будет думать, что я отправляю её в психушку или на смерть. Она будет биться в истерике, проклинать меня, ненавидеть еще больше, еще сильнее и кто знает к какому безумству это может привести.
Если я снова применю силу… окончательно размажу всё живое, что между нами осталось. Я потеряю ее окончательно.
Внутри меня сшибаются два мощных инстинкта.
Инстинкт собственника, требующий запереть свое сокровище в клетке, и любовь мужа, который понимает какую боль он причиняет своей женщине.
Я делаю резкий, звериный выпад вперед.
Моя рука мертвой хваткой впивается в воротник куртки Тимура. С глухим стуком я впечатываю своего начальника охраны в стену кабинета так, что с потолка сыплется штукатурка. Тимур хрипит от неожиданности.
— Она не объект! — рычу я ему прямо в лицо. В моем голосе клокочет огонь, готовый выжечь всё вокруг. — Она моя жена! Отныне не смейте к ней прикасаться! Понял меня?!
Я с силой отшвыриваю его от себя. Тимур тяжело приземляется на ноги, поправляя куртку. Он хмурится, опускает глаза, быстро кивая: «Понял, шеф».
Я прячу пистолет под пиджак и принимаю самое тяжелое решение.
Я ломаю свой собственный сценарий.
— Выдвигаемся в промзону. Перехватываем людей Багирова и выбиваем исходник видео, — жестко командую я, направляясь к выходу. — А потом… как только доказательство будет у меня в руках, я сам поеду к ней.
Я останавливаюсь в дверях и оборачиваюсь.
— Один. Без охраны. И тогда мы расставим все по местам.
Лена
Экран моего телефона вспыхивает резким светом. Сообщение от Димы: «След обрывается. Южная промзона, заброшенный склад №4. Техник с оборудованием должен быть там».
В тесной кухне хрущевки повисает звенящая тишина.
Жанна мгновенно вскакивает с табуретки. Ее движения точные, резкие. Она натягивает свой кожаный плащ и бросает на меня не терпящий возражений взгляд:
— Я поехала. Ты сиди здесь, запритесь с Катей и не отсвечивайте. Буду на связи. Дверь никому не открывать, даже если будут кричать, что пожар.
Она уже тянется к ручке двери, но я вдруг понимаю: нет.
Я не останусь.
Ледяной страх, который сковывал меня все эти дни, вдруг отступает, освобождая место для отчаянной решимости.