Здесь стоит такая тишина, что от нее буквально звенит в ушах. Каждый наш шаг, каждый шорох гравия под подошвами кажется оглушительным.
Мы крадемся в этой темноте, как преступницы, освещая путь тонкими, дрожащими лучами телефонных фонариков. Сердце бьется где-то в горле, каждый шорох заставляет кровь стынуть в жилах.
— Склад номер четыре… — шепчет Жанна, указывая на уродливый, обшарпанный ангар впереди.
Мы проскальзываем в скрипучую боковую дверь ангара. Лучи наших тусклых фонариков выхватывают из мрака пыльные бетонные перекрытия.
Найти нужную каморку техника, переоборудованную из бытовки, оказывается несложно — дверь в нее приоткрыта.
Я делаю шаг внутрь, и меня мгновенно сковывает ледяной ужас.
Здесь явно кто-то был до нас. Причем совсем недавно.
Внутри — полнейший разгром. Пластиковый стул перевернут и сломан. Мониторы разбиты вдребезги, по полу разбросаны провода, бумаги, пустые банки из-под энергетика.
Но самое страшное я замечаю, опустив луч фонарика вниз.
На сером, пыльном линолеуме алеют свежие, еще не засохшие капли крови. Цепочка бурых брызг, уходящих в сторону выхода.
Самого монтажера здесь нет.
К горлу подкатывает едкий ком тошноты, а мои колени слабеют.
Одно дело — суды, адвокаты, грязный пиар мужа и скандалы. И совершенно другое — стоять в темном ангаре, глядя на чужую кровь.
Только сейчас я понимаю, что меня затянуло в самый настоящий жестокий криминальный мир, где человеческая жизнь ничего не стоит.
— Лена! — Жанна хватает меня за плечо, больно сжимая пальцы сквозь куртку, и вырывает из ступора. — Не время раскисать! Ищем! Люди которые работают в подобных местах почти всегда оставляют после себя физический бэкап. Они понимают риски!
Я судорожно вдыхаю сырой воздух, пытаясь унять дрожь.
Она права.
Я опускаюсь на колени прямо в грязь, стараясь не смотреть на капли крови, и начинаю в панике разгребать разгром. Шаря руками по обломкам пластика, я заглядываю под массивную столешницу… и замечаю отходящий кусок черного изоленты, в стыке с металлической ножкой.
Мои пальцы сдирают изоленту.
Маленький, жесткий квадратик пластика падает мне в ладонь. Карточка памяти.
— Кажется, я что-то нашла! — выдыхаю я, отдирая ее. — Жанна, у меня какая-то карта!
И в эту же секунду снаружи, разрывая тишину промзоны, раздается пронзительный визг тормозов.
Огромные окна ангара под самой крышей внезапно озаряются слепящим светом мощных автомобильных фар. Звук хлопающих тяжелых дверей бьет по натянутым нервам.
Мы с Жанной вжимаемся в грязный бетонный пол, стараясь слиться с ржавым металлом стеллажей. Мое сердце бьется так, что, кажется, сейчас сломает ребра.