Да, у меня нет этого вульгарного бронзового загара из солярия, и грудь своя, а не силиконовая, но я ведь ничем не хуже этой блондинистой прошмандовки!
Я красивая женщина.
Я идеальная жена.
Я хорошая мать нашему сыну.
Прикрываю глаза, вспоминая, как все начиналось.
Семь лет назад. Клиника реабилитации. Артур пришел ко мне с разорванными связками плеча. Злой, как черт, агрессивный, ненавидящий весь мир из-за травмы, которая могла поставить крест на его карьере.
Я была его лечащим врачом. Терпела его срывы, вытаскивала его, буквально по миллиметру возвращая подвижность его руке.
Я верила в него, когда даже собственный тренер поставил на Артуре крест. Я вернула ему руку. Я подарила ему семью. Уют. Сына. Я делала все, чтобы мы были счастливы. Обеспечивала надежный тыл, пока он строил свою империю, уйдя из опасного спорта.
И вот она — благодарность? Поза "наездницы" на рабочем столе в день открытия клуба?
— Я тебя ненавижу! — выплевываю я ему в лицо. Слова обжигают гортань. — Только попробуй… слышишь меня? Только попробуй приблизиться к Сереже. Я тебя уничтожу. Я дойду до телевидения! До всех твоих конкурентов! Я подниму такой вой, что твоя репутация превратится в пыль!
Артур смотрит на меня сверху вниз. Желваки ходят. Челюсти сжаты до скрежета. В глазах — тьма.
— При других обстоятельствах, — глухо роняет он, делая шаг ко мне. — Я бы даже не заикнулся об этом. Я бы никогда не угрожал тебе сыном, Лена.
Он давит. Всем своим весом, всей своей аурой.
— Но ты не хочешь слушать. Ты воспринимаешь все чересчур агрессивно. Ты сейчас на эмоциях. Ты наломаешь дров.
Меня прорывает. Нервный, лающий смешок.
— Агрессивно? — переспрашиваю я. Ногти впиваются в ладони до крови. — А как я должна воспринимать это, Артур? Как?!
Я взмахиваю рукой, указывая на окна его кабинета.
— «Спасибо, дорогой, что трахнул эту шлюху прямо на столе»?
— Лена…
— «Спасибо, что вытер об меня ноги в этот важный для нас день»? Так я должна реагировать?
— Это не то, чем кажется, — жестко обрывает он.
Опять. Он снова это говорит.
Стоит передо мной, от него все еще разит ее духами. И на голубом глазу утверждает, что я слепая.
— Не то? — шепчу я, отступая. — Знаешь что, Громов… Иди к черту.
— Лена, стой…
Он дергается ко мне.
— Не подходи! — кричу я. — Еще шаг, и я начну орать! Твои инвесторы сбегутся сюда быстрее, чем ты расстегнешь ширинку!
Он замирает. А я разворачиваюсь.
И бегу. Прочь. В темноту.
Сердце колотится в горле. Каждый удар — боль.
Меня трясет. Крупной, противной дрожью.
Парк.
Фонтан у аллеи. Они там. Сережа ест мороженое, болтая ногами. Дима сидит рядом, напряженный, как струна.