— Я… просто в глаз что-то попало, зайчик. Ветер сильный.
Он не верит. Он у меня умный, слишком умный для своих шести лет.
— Вы с папой поругались? — тихо спрашивает он. — Я слышал, как ты кричала. Сильно.
И что ему ответить? Соврать? Сказать, что все хорошо?
Нет. Он почувствует ложь.
Дети всегда чувствуют.
Я беру его маленькие ладошки в свои.
— Да, малыш. Мы… мы очень сильно поругались. Так бывает. Взрослые иногда ссорятся.
— Из-за чего?
— Из-за… — я подбираю слова, глотая ком в горле. — Из-за того, что папа поступил нехорошо. И нам с тобой сейчас нужно уехать.
— Мы не пойдем на праздник? — в его голосе разочарование. — Там же шарики…
— Не пойдем, — твердо говорю я. — Сегодня праздника не будет. Прости меня, родной. Но мы поедем в другое место. Купим самое большое мороженое, хочешь?
Он вздыхает, смотрит на сияющие окна клуба, потом на меня.
— Ладно. Если с мороженым.
Он прижимается ко мне.
— Не плачь, мам. Я тебя защищу.
Меня прорывает на новые слезы, но я сдерживаюсь.
Я встаю, беру сына за руку.
Дима смотрит на меня в упор. Его лицо жесткое, скулы напряжены.
— Ты… все решила? — спрашивает он тихо, чтобы Сережа не услышал. — Окончательно?
Он не говорит слово «развод», но оно висит в воздухе.
Я смотрю на окна клуба, где сейчас мой муж, наверное, успокаивает свою «акулу» и готовится сиять перед камерами.
— Ну а как еще, Дим? — спрашиваю я. — Что бы ты сделал на моем месте?
Брат кидает взгляд на окна клуба, сжимает кулаки так, что костяшки белеют.
— На твоем месте, — бурчит он хмуро, сплевывая на асфальт, — я бы поднялся туда и выбил бы ему все зубы.
Слова Димы отдаются внутри приятным теплом. Приятно знать, что есть еще кто-то, кто меня поддержит. Но меня все равно так трясет, что аж зубы стучат. Я не могу стоять с ними рядом и изображать ледяное спокойствие. Мне нужно выдохнуть. Или заорать.
— Дим, — я сжимаю локоть брата ледяными пальцами. — Погуляйте… пожалуйста. Еще минут десять. Дойдите до парка, там качели были. Мне нужно… мне нужно побыть одной.
Дима хмурится, но не спорит. Он видит мое состояние.
— Пошли, Серега, — он подмигивает племяннику. — Глянем, какие там тачки у входа стоят.
Они уходят.
Как только их спины скрываются за поворотом, силы меня оставляют.
Я буквально сползаю по кирпичной стене здания, прижимаясь к ней спиной.
Холод камня немного трезвит, но перед глазами — все та же картинка.
Его кабинет. Стол. И эти загорелые ноги, обхватившие его талию.
Господи, за что?!
Почему?
Я зажмуриваюсь, пытаясь отогнать видение.
Что со мной не так? Я ведь не уродина. Я слежу за собой. Спортзал, косметолог, массаж.