Он хмурится.
Его лицо снова становится жестким, непроницаемым. Маска хозяина жизни вернулась на место.
— Лена, прекрати, — его голос понижается. Тон, которым успокаивают капризных детей. — Не устраивай сцен. Не здесь.
Он подходит ближе, выставляя руку, словно хочет меня остановить.
— Мы поговорим дома. Спокойно. Без истерик.
Меня накрывает.
— Сцен?! — задыхаюсь я. — Я застала собственного мужа, который трахает какую-то девку на рабочем столе, в день нашего праздника! И я, по-твоему, устраиваю сцены?!
— Следи за языком, — холодно обрывает он. — Ты ведешь себя неадекватно.
— Я?! Неадекватно?!
— Лена, посмотри на себя, — он морщится. — Ты на взводе. Ты сейчас наговоришь лишнего. Ты реагируешь чересчур остро.
— Остро?! — я почти кричу.
— Именно, — жестко чеканит он. — Раздуваешь из мухи слона. Ничего страшного не произошло. Успокойся и иди в машину.
Ничего.
Страшного.
Он стоит передо мной, пахнущий чужими духами и сексом, и говорит мне, что измена — это пустяк. Что моя боль — это просто ерунда.
Да как он смеет?!
Блондинка, все еще сидящая на краю стола, лениво поправляет бретельку белоснежного лифа, который на ее бронзовой коже кажется чересчур вызывающим.
Она смотрит на меня с такой брезгливостью, будто я испортила ей свежий маникюр.
— Артур, — тянет она капризно, кивая в мою сторону. — Она у тебя всегда такая бесячая? Или это обострение?
У меня перехватывает дыхание. Эта шлюха смеет открывать рот?
— Заткнись, Марго! — резко осаживает ее Артур, не глядя в ее сторону. — Лучше оденься.
Марго.
Имя щелкает в голове, как затвор пистолета.
Я вспоминаю.
Пару месяцев назад Артур хвастался. Гордо рассказывал, как увел топ-менеджера у своего главного конкурента, бывшего противника по рингу.
«Я забрал у Волкова его лучший актив, Лена. Марго — самая настоящая акула бизнеса».
Акула.
Я смотрю на нее.
На ее пухлые губы, на размазанную помаду.
— Так вот, значит, какой это «актив», — мой голос звенит от ярости. — Теперь понятно, на какой именно «крючок» ты ее поймал! Я выразительно смотрю на его ширинку. — Видимо, предложение было слишком… большим, чтобы отказаться?
Лицо Артура идет красными пятнами.
— Хватит! — рявкает он.
Мне противно.
Здесь нечем дышать. Воздух пропитан ложью и ее дешевыми духами.
Я разворачиваюсь к двери.
— Я ухожу.
— Стоять! — он хватает меня за запястье.
Железная хватка. Больно.
— Пусти! — я дергаюсь, пытаясь вырваться. — Не трогай меня!
— Успокойся, я сказал! — шипит он мне в лицо. — Ты никуда не пойдешь в таком состоянии!
— ОТПУСТИ МЕНЯ, НЕМЕДЛЕННО! — реву я во весь голос, теряя остатки самообладания.