— Только то, что ты привык бить исподтишка! А когда так ударили тебя, ты превратился в хнычущего младенца, который стал лить слезы потому что его поимели! — орет Волков, и в его глазах вспыхивает фанатичная ненависть. — Или скажешь, что на том титульном ринге не ты разорвал мне сухожилие, Громов?! Скажешь, что не ты целенаправленно бил туда, чтобы забрать мой пояс и мои деньги?!
Мы влетаем в конспиративную квартиру, как две загнанные лошади.
Тяжело дыша, хлопаем дверью, и Жанна негнущимися, мокрыми от дождя пальцами дважды проворачивает ключ в замке.
С нас течет ледяная вода. Катя, увидевшая нас, застывает на месте. В ее глазах плещется первобытный ужас.
— Господи… Ленка… Жанна… Что с вами… — выдыхает она, прижимая руки к губам.
Я не отвечаю. Я даже не снимаю грязную обувь.
Меня шатает, я бросаюсь в комнату.
Сережа. Мне сейчас отчаянно хочется увидеть еще раз сына, убедиться, что с ним все в порядке.
Он спит. Мой мальчик раскинулся на диване, его грудь мерно поднимается и опускается.
Я падаю на колени перед диваном и прижимаюсь лбом к матрасу.
И только сейчас, убедившись, что самый дорогой в моей жизни человек в безопасности, меня накрывает настоящий отходняк.
Адреналин отступает, оставляя после себя сосущую пустоту. Меня колотит так сильно, что зубы стучат. Я обхватываю себя руками, пытаясь унять эту неконтролируемую дрожь, но перед глазами все еще стоит лицо Артура.
— Лена, иди сюда, — голос Жанны с кухни звучит сухо и по-деловому. Она не дает мне расклеиться.
Я заставляю себя встать, вытираю мокрое лицо рукавом куртки и иду на кухню.
Жанна уже сидит за столом.
Она вставляет крошечную черную микро-SD карту в адаптер и подключает к своему ноутбуку. Мы с Катей садимся по обе стороны от нее.
На флешке несколько папок, с названиями в виде череды цифр. Даты, месяцы, год, время. Большинство из них пустые.
То что нам нужно лежит в последней папке.
Жанна щелкает на видео, которое лежит в ней. На экране появляется картинка. Та самая запись из кабинета.
Я впиваюсь ногтями в ладони, готовясь снова пережить этот ад.
Но то, что я вижу… это не та вылизанная картинка, которую я видела на записи Волкова.
Я смотрю на Артура. Мое сердце болезненно сжимается.
Его лицо нездорово-бледное, покрыто испариной. Его глаза — те самые глаза, в которых я привыкла видеть стальную уверенность — сейчас стеклянные и расфокусированные. Он тяжело дышит, его грудь ходит ходуном, словно ему не хватает воздуха.
Марго на видео суетится вокруг него. Сначала она пытается завести его на диван, тянет за руку, но Артур, словно повинуясь какому-то древнему инстинкту, намертво вцепляется побелевшими пальцами в край дубового стола.