Я напрягаюсь, увидев ее.
Марго выглядит измученной. Волосы кое-как собраны, под глазами залегли тени.
— Телефоны и рации сразу отключатся, — продолжает она. — Он никому не доверяет. Перед началом встречи проверит весь зал.
— Пусть проверяет, — усмехается Дима. — Дворец построили в восьмидесятых. Под полом до сих пор лежат старые телефонные и комментаторские кабели.
До главного входа около двухсот метров.
Я иду по разбитой дорожке, стараясь не бежать.
За спиной остаются машины, Жанна, Артур, Волков и люди Соколова.
Впереди возвышается старый дворец спорта.
Часть окон заколочена фанерой. Над входом горит единственная лампа. Она то гаснет, то снова вспыхивает.
Я поднимаюсь по ступеням.
Дверь открывают раньше, чем я успеваю взяться за ручку.
Передо мной стоит крепкий мужчина в черной куртке.
— Телефон.
— У меня его нет.
Он проверяет карманы, проводит ладонями по спине и бокам.
Я заставляю себя не дергаться.
Микрофон спрятан под воротником. Диктофон Дима закрепил под поясом.
Мужчина ничего не находит.
— Проходи.
Я вхожу в фойе.
Здесь пахнет сыростью, пылью и старой резиной.
На стенах висят выцветшие фотографии спортсменов. На одном снимке молодой Артур поднимает руку после победы.
Рядом стоит Волков. Он согнулся и прижимает локоть к правому боку.
Я задерживаюсь возле фотографии всего на секунду, а потом иду дальше.
В конце коридора открыта дверь в главный зал.
Над ареной горят несколько прожекторов. Пустые трибуны уходят вверх темными рядами.
В центре стоит старый ринг. Канаты выцвели, покрытие местами почернело.
У судейского стола сидит Руслан Багиров.
Я ожидала увидеть огромного, страшного человека.
Но он выглядит совершенно обычно. Седой мужчина около шестидесяти, дорогое пальто, ухоженное лицо, спокойная улыбка.
По обе стороны от него стоят охранники.
— Елена Викторовна, — приветствует он. — Наконец мы встретились.
— Я прекрасно обошлась бы без знакомства.
Он усмехается.
— Похожа на мужа.
— Не сравнивайте меня с ним.
Багиров улыбается еще шире.
— Садитесь.
Я остаюсь стоять.
— Где Волков?
— Подойдет.
Один из охранников ставит на стол небольшой прибор и нажимает кнопку.
На экране загораются зеленые полоски.
Глушилка.
Теперь Багиров уверен, что нас никто не слышит.
Я вспоминаю уверенный голос Димы:
«Старому проводу его глушилка ничего не сделает».
— Вы добровольно подписали договор с Волковым? — спрашивает Багиров.
— Добровольно.
— И понимали, что после развода половина активов Громова перейдет ему?
— Мне были нужны не клубы. Мне нужно было оставить себе сына.
— До сих пор нужно?
Я с трудом удерживаюсь, чтобы не повысить голос.