Слова Марго впитываются в мою кожу, проникают в кровь.
Он смотрел сквозь нее. Он был помешан только на мне.
Где-то внутри вдруг рождается и начинает стремительно разливаться горячее, тепло. Мой муж мне не изменял. Он был мне верен. И моя женская гордость ликует, возвышаясь над этой растоптанной, униженной соперницей, которая признала свое абсолютное поражение. Мне хочется выдохнуть и разрыдаться от этого невероятного, пьянящего облегчения.
Но я не позволяю себе этого.
Я мгновенно, безжалостно давлю в себе подступившие слезы. Ни один мускул на моем лице не дрожит. Моя спина остается прямой, а взгляд — непреклонным.
«Да, он не спал с ней, — жестко, с болью бьется мысль в моей голове. — Но это не отменяет того, что он растоптал меня потом. Когда всё случилось, он не стал защищать нашу семью. Он выкинул меня на улицу и попытался отнять сына».
Я смотрю на съежившуюся на полу Марго с нескрываемым презрением.
— Зачем была нужно было вешать на Громову «невменяемость»? — снова включается в разговор Жанна, нависая над дрожащей Марго и не давая ей ни секунды на передышку. — Зачем этот спектакль с опекой? Зачем вообще нужно было доводить Громову до срыва?
Марго судорожно сглатывает, обхватывая себя руками за плечи. Она не смотрит на меня. Она смотрит куда-то в обшарпанный пол.
— Багирову нужен был рычаг давления на Артура, — хрипит она, — Изначально Багиров хотел использовать ее «сумасшествие» для тихого шантажа. Схема была простой: он показывает Артуру сфабрикованные справки и говорит: «Отдай клубы, перепиши активы, или я солью прессе, что твоя жена — опасная психопатка, и натравлю карманную опеку, чтобы навсегда забрать твоего сына».
— Я вам всё рассказала! — Марго впадает в настоящую истерику. Она вцепляется трясущимися руками в кожаный рукав куртки Жанны, сжимая его так, что белеют костяшки. — Теперь увозите меня отсюда! Вы обещали защиту!
Она смотрит на нас безумными, полными первобытного ужаса глазами.
— Успокойся. Собирай вещи, — Жанна резким движением стряхивает с себя ее руки. Адвокат действует четко и хладнокровно. Она достает из кармана смартфон. — Сейчас я вызову своих людей и свяжусь с нужным следователем. Мы вывезем тебя по зеленому коридору.
Я сглатываю вставший поперек горла ком, пытаясь переварить масштаб того ада, в который мы вляпались.
Мой пульс стучит в висках.
Главное — мы получили признание. Теперь у нас есть козырь.
Но внезапно Жанна замолкает.
Я вижу, как ее уверенное лицо стремительно бледнеет. Она несколько раз тычет пальцем в экран, хмурится и поднимает телефон повыше.