Увидев меня, брат вскакивает. Ему не нужны слова. Он видит мое лицо.
Перекошенное.
Белое, как мел.
— Мы уезжаем, — выдыхаю я. Воздуха не хватает. — Быстро. Сейчас же.
— Мам? — Сережа отрывается от мороженого.
— Не переживай, сынок. Кушай мороженое.
Голос срывается.
Я хватаю его липкую ладошку. Тащу к выходу. Дима молча подхватывает рюкзак. Идет следом, прикрывая спину.
Мы выходим на проспект.
Вокруг шум машин, огни.
Я беру телефон, чтобы вызвать такси, но замираю.
И куда я собралась ехать?
Домой?
Нет. При воспоминании о нашей квартире, меня накрывает волна физической тошноты.
Я не могу туда вернуться. Не сейчас. Туда обязательно приедет он. Он зайдет в квартиру, как хозяин. И начнет давить, угрожать, отбирать сына и врать мне в лицо.
Я не выдержу.
Я просто сойду там с ума.
Дима оборачивается с переднего сиденья.
— Лен? Не знаешь куда ехать? Мы же…
Он не договаривает, но я и так прекрасно знаю что он хочет сказать.
Мы не местные.
Родители далеко, в области. Ехать туда на такси — безумие. Да и Артур найдет нас там первым делом.
Отель? С ребенком? Без вещей? С картой, которую Артур заблокирует в любую секунду?
«Ты останешься на улице», — звучит в ушах его голос.
Паника ледяными пальцами сжимает горло.
Нам некуда идти.
Огромный чужой город. И мы одни.
— Лен? — в голосе Димы тревога.
— Сейчас… — я лихорадочно думаю, — Сейчас…
Руки дрожат. Я ищу нужный контакт, но трижды промахиваюсь мимо иконки.
Катя.
Господи, пусть она будет дома. Пусть она возьмет.
Гудки. Один. Второй. Третий. Ну же!
— Алло? — сонный голос подруги кажется мне пением ангелов. — Ленка? Ты чего? Вы же на открытии…
— Ленка? Ты чего звонишь? Вы же на открытии должны быть…
— Кать… — выдыхаю я.
Слезы, которые я сдерживала при сыне, снова подступают к горлу.
— Катя, пожалуйста… Можно мы приедем?
— В смысле? Кто «мы»? — сон моментально слетает с ее голоса. — Лен, ты плачешь? Что случилось?!
— Я… Сережа… и брат мой, Димка. Нам некуда идти, Кать.
— Что случилось? — голос Кати становится тревожным. — Лен, ты меня пугаешь.
— Артур… он… — я кошусь на Сережу. Сын смотрит на меня во все глаза. Он напуган. Я не могу сказать правду. Не сейчас. — У нас форс-мажор, Кать, — выдавливаю я, глотая ком в горле. — Глобальный. Все рухнуло. Нам просто нужна крыша над головой.
В трубке повисает тишина. Катя переваривает.
— О господи… — выдыхает она. — Ленка, конечно! Приезжай! Только… — Она замолкает, и мне становится страшно. Откажет? — У меня же однушка, ты знаешь, — виновато бормочет она. — Диван и кресло. Мы там вчетвером… ну никак. Я бы с радостью, но куда я твоего брата положу? На коврик?