— Ничего критичного, — говорит она. — Сильный стресс. Ему нужно выспаться и почувствовать себя в безопасности.
В безопасности.
У меня едва не вырывается горький смешок.
Сын засыпает, не выпуская мою руку.
Катя остается с ним.
Мы с Жанной спускаемся вниз.
Артур ждет нас в кабинете.
На столе лежит аптечка. Бровь до сих пор кровит, но он даже не пытается обработать рану.
— Садись, — автоматически приказывает он.
И тут же осекается.
— Прости. Сядь, пожалуйста. Если хочешь.
Я остаюсь стоять.
— Нет. Теперь ты будешь слушать.
Жанна закрывает дверь.
Артур медленно кивает.
— Слушаю.
Я смотрю на мужчину, которого любила семь лет.
Он не изменял мне.
Но иногда я всё равно просыпаюсь от собственного крика из-за того, что он со мной сделал.
— Ты можешь тысячу раз повторить, что хотел нас спасти, — начинаю я. Голос дрожит, но я продолжаю. — Можешь показать эту комнату. Врача. Охрану. Запасной выход. Но я запомню совсем другое.
Артур молчит.
— Я запомню, как стояла на кассе и не могла купить сыну молоко. Потому что ты решил, что мне нельзя иметь деньги.
Он крепко вцепляется в край стола.
— Я запомню, как вырывала Сережу из школы. Как убегала от полиции через столовую. Как он плакал и просил позвать папу, пока папа объявлял его мать сумасшедшей на весь город.
Артур бледнеет.
— Я запомню Диму с разбитым лицом.
Он опускает глаза.
— Мою мать, которую ты купил.
— Я знаю.
— Нет! — срываюсь я. — Ты ничего не знаешь!
Я подхожу ближе.
— Ты не знаешь, каково понимать, что родная мать продала тебя за закрытую ипотеку! Не знаешь, каково ждать укола, пока твой муж стоит и смотрит! Не знаешь, каково увидеть страх в глазах собственного ребенка, когда он спрашивает: папа нас спасает или забирает?!
Я больше не могу говорить ровно.
Артур отшатывается, словно я его ударила.
— Я слышал, — хрипло отвечает он. — Сегодня. За дверью.
Я прикусываю губу.
— И?
Он поднимает на меня глаза.
В них больше нет привычной уверенности.
Артур выглядит усталым. Почти опустошенным.
— И понял, кем стал для собственного сына.
Я молчу.
— Я хотел найти тебя первым, — продолжает он. — Хотел спрятать вас здесь до того, как доберется Багиров. Поэтому заблокировал карты. Поднял розыск. Подключил твою мать. Я отрезал тебе все пути, кроме одного.
Он оглядывает кабинет.
— Дороги сюда.
— Ты хотел загнать меня в клетку.
— Да.
— И считал это защитой?
— Тогда считал.
Артур проводит ладонью по лицу и размазывает кровь по щеке.
— Если бы я мог вырвать из себя эти дни, я бы вырвал вместе с мясом. Но уже ничего не изменить. Я могу хотя бы прекратить врать, будто поступил правильно.