— Так-то лучше! — заключила моя грузинка.

Единственное, что меня удивляло и казалось странным, что Тамаре приглянулся Илико, а не Григол. Старший брат успел послужить в России, хорошо знал Прибалтику. Обожал родной край. Мог часами о нем говорить — красиво, поэтично. В нем уже проснулся дар поэта. Он был очень гостеприимным, обаятельно любезным и красноречивым. Блистал образованием. Но Тамаре не глянулся, хотя она считала его безукоризненным аристократом, образцом для подражания для грузинских князей.

Илико же ничем себя еще не проявил, разве что в танцах. Статный и ловкий, он лихо кружил своих партнерш, засматривающихся на этого знаменитого красавца. И в хмельной пирушке он был один из первых, о чем постоянно шутили в салоне.

— В нем скрыто огромное внутреннее мужество. Я чувствую, — вот и все, что сказала мне жена.

Хоть стой — хоть падай!

Странно, из чего она это вывела? Высокий лоб мыслителя, а не воина, щегольские усы, придававшие Илико несколько фатовской вид — и мужество? Разве что его воинственность и тяга к военным приключениям? Он много меня расспрашивал о походе в Ахульго. Восхищался самоотверженностью русских офицеров. Его кумиром был последний титульный князь Давид Гуриели, юный корнет атаманского Цесаревича казачьего полка, погибший при штурме.

— Какая судьба! Какой яркий финал! — то и дело повторял он.

Многие меня спрашивали о последнем бое Давида, особенно, его родственники из Гурии, братья Леван, Александр-Сандро и Димитрий, богатые помещики и предводители милиции. Я ничем им не мог помочь. Слишком поздно прибыл в отряд. Не успел ни познакомиться, ни глаза закрыть. Так много было страшных эпизодов, кровь лилась рекой. Об этом хотелось забыть, а не вспоминать.

— Все же стоит отдать долг мужеству мюридов! Они сопротивлялись до конца, как настоящие кавказцы! — патетично восклицал Илико.

— Не прав ты, князь. Да, храбрости воинам Шамиля не занимать. Но не забудь: их было почти две тысячи против наших шести, которые нельзя было разом ввести в бой. На стороне имама была природа, неприступные скалы. Она заменила ему пушки. Камни, летевшие с высоты, разили не хуже ядер. И все же мы победили! А сколько раз русские гарнизоны сражались с десятикратно превосходящим их противником, укрытые лишь осыпающимися земляными валами⁈ Один против десяти! Когда надежды нет! И побеждали, вопреки всему!

— Никто не сомневается в выдающейся храбрости русского солдата, — согласился со мной Александр Гуриели. — Я много раз сражался с ним плечом к плечу. И горжусь боевым товариществом!