— Вот, кто нам нужен! Редкая птица. Справитесь? — я показал на абрека, радостно осклабившись.

Узнал его сразу. Тот самый тип из Темиргоя, который командовал, когда меня пытали. Что, гад, пришел твой черед? Девяткин кивнул, не отводя глаз от приближавшихся всадников.

— Бросимся из кустов разом. Додоро, твой — задний. Коркмас — твой тот, кто в центре. Я беру на себя панцирника. Игнашка со мной на подстраховке. Вы, Вашбродь, не лезьте.

Не зря я говорил Филипсону, что группа Девяткина стоит сотни бойцов. Сработали слаженно и чисто. Додоро вскочил на ноги и метнул аркан. Сбросил с коня всадника и мигом запеленал, как грудничка. Коркмас, не мудрствуя лукаво, вогнал свой кинжал в бедро своему противнику и сдернул заоравшего от боли черкеса на землю. Вася в прыжке ударил темиргоевцу прикладом ружья чуть ниже папахи в верхний край челюсти. Подскочивший Игнашка полоснул по подпругам и уронил окаменевшего от жуткой боли наездника вместе с седлом. Не помогли панцирнику его пистолеты и кольчужная броня. От удара о землю выбило дух. Опытный вояка в мгновение стал ручным. Даже не дернулся, пока ему скручивали руки и волокли в гору. Туда же я, недовольный своей пассивной ролью, отвел лошадей. Девяткин одобрительно помахал рукой.

— Один, считай, уже не жилец — показал унтер на подраненного Коркмасом. — Вы с ним попробуйте потолковать. А мы пока оставшуюся парочку к разговору по душам подготовим. Только вы, Вашбродь, не лезьте. И не подглядывайте. Ничего хорошего не увидите.

Никакого желания смотреть воочию на полевой экспресс-допрос у меня и не было. Попытался расспросить раненого, но он жалобно стонал и постоянно отвлекался на сдавленные крики из укрытой на горном склоне ложбины. Я и сам косил одним глазом в ту сторону, бинтуя широкую рану пострадавшему.

— Молчит? — спросил меня Вася, внезапно выглянув из-за густых кустов. — Ну, мы сейчас это мигом поправим. И бинты зря не тратьте. Сходите, поболтайте с их главным. Отпираться не будет.

Валявшийся на земле окровавленный беззубый голый человек совсем не был похож на того гордого абрека, которым он был всего полчаса назад. Столько ужаса в глазах я еще не видел в своей жизни. Меня он узнал. Сплевывая сгустки крови, с трудом выдавил из себя:

— Ты в своем праве, Зелим-бей! Убей меня! Не нужно мучить.

— Расскажи, что происходит в лагере.

Черкес запираться не стал.

— Все принесли присягу Цава-карар, и каждый знает, что это значит победить или умереть.

— Кто главный?

— Выбрали двух уорков — братьев, Цаци Али и Магомета.

— Почему не Берзега?

— Старый лис по своему обыкновению старается оставаться в тени. Объявится, если будет победа.