Настроение у отступавших варьировалось в диапазоне от «все пропало!» до «отомстим за наших!» или «смерть предателям!» Кого только не обвиняли: старейшин, командиров, поставленных во главе отрядов, главных военных вождей, братьев Цаци-ок, подлых шпионов урусов и тех, кто с ними якшался. Так себя распалили, что при входе в лагерь набросились и зарубили семерых, о которых знали, что они часто ходят к русским. Начались межплеменные стычки: убыхи обвинили в трусости шапсугов, и ссора чуть не дошла до рукопашной. Почтенные старики, тамада, метались между своих людей, пытаясь их успокоить.

Среди тех, кто призывал к спокойствию, я заметил Кочениссу. С ней были бойцы, вооружённые штуцерами — мой бывший отряд. От этой группы я постарался убраться подальше. Додоро нашел кем-то сооружённый шалаш. Заняли его в надежде, что хозяин не вернется. Нас никто не прогнал до вечера. Видимо, владелец шалаша встретил свою смерть под стенами Михайловского укрепления.

На окраине лагеря я заметил огромный — тысячи на полторы голов — табун первоклассных скакунов, хотя все нападавшие на форт возвращались на своих двоих. Мы же оставили своих безотказных лошадок в укреплении.

— Нужно будет о конях побеспокоиться, — сказал я Додоро.

— Украдем! — беспечно отмахнулся салатаевец.

Он с интересом лупил глаза на все происходящее. Черкесские нравы были ему в новинку. Особенно его впечатлили расправы над своими соратниками.

— У нас так не принято! — поделился он со мной.

Я пожал плечами. Сам удивился.

— Ожесточились черкесы за последние годы. Мечутся между двумя крайностями: или принять русских как неизбежное зло, или биться до конца за сохранение старых порядков.

Рядом с нашим хлипким укрытием уселась на землю в кружок группа из стариков, вооруженных с ног до головы. Они слушали рассказ одного из предводителей отрядов. Мне показался его голос знакомым. Я не решился высовываться наружу. И так все было хорошо слышно.

— Мы разделились на восемь групп. Две должны были приближаться к крепости с северо-востока, одна — с востока и две — с севера. Три группы должны были следовать за ними сзади и помогать тем, которые окажутся в самом тяжелом положении. Со мной было более тысячи прекрасных молодцов. Я уже раньше учил их не рассчитывать на ружье, но, выстрелив только один раз, быстро всунуть его в чехол, положиться всецело на пистолет и саблю и последней рубить вокруг себя. Мы только что двинулись, все шли тихо, как вдруг сзади нас на горе раздался выстрел и на этот сигнал блеснули все пушки крепости сразу.

— Предатель среди нас! — закричали старики.