Потери у черкесов колоссальные, а русские не собирались уходить.

Перед нами лежала бухта, забитая кораблями. Толпы солдат в знакомых мундирах маршировали в лагере. Грузились на шлюпки. Такое узнаваемое место. Только необычная точка обзора. Какой идиот придумал строить крепость, мельчайшая подробность которой видна невооружённым взглядом? Великий и ужасный Вельяминов? Хотя бы башни выставил на ближайших холмах!

— Что стало с Абинской крепостью?

— Устояла. Отбились твои дружки. Ты уедешь туда, к ним, — указал Таузо-ок на русский лагерь, — и больше не вернёшься.

— А ты?

— Я⁈ Продолжу сражаться.

— Зачем?

— Ты дурак? Тебе взрывом голову отшибло? Что значит зачем? За нашу свободу!

— Свободу — от чего? — я сполз с коня, как вьючный мешок, подрезанный рукой абрека. — От жизни? — уцепился за стремя коня кунака, пытаясь сохранить равновесие. — Ты этого желаешь своему сыну, чьим аталыком так и не стал старый Пшикуи-ок, погибнув на правом берегу Кубани? Своему аулу, который сожгут урусы, когда придут мстить? Тебе так важно иметь возможность торговать рабами? Ты ведь именно этим занимался, когда мы встретились.

Меня здорово контузило взрывом гранаты. Шатало. Мысли прыгали. Сосредоточиться не выходило, но я пытался. Понимал, что сейчас — мой главный разговор. Тот, ради которого было все. Так казалось…

— Уходи! — непреклонно ответил кунак. Его не брали никакие доводы — Ступай к морю. Тебя там, наверное, ждут. Назад тебе дороги нет. Слышишь, урум? Дороги нет обратно. Ты так и не коснулся груди взрослой женщины!

— Юсеф!

— Нет! — он смахнул слезу, набежавшую в выбитую глазницу из здорового глаза. Стройный статный искалеченный воин. Мой бывший кунак. — Уходи и не возвращайся! Зелим-бей мертв!

Вася. Екатеринодар-Грозная, конец мая-июнь 1840 года.

Фельдфебель Тенгинского 4-го батальона снабдил Васю всем необходимым. Прежде всего, униформой и мешками. Топать через весь Северный Кавказ с запада на восток в черкесском наряде — глупая затея. Нужно было переодеться в солдатскую шинель и мундир, пусть даже с нашивками чужого полка. Получить сухарный запас. Сапоги и запасные подметки. Манерку и кучу других вещей, необходимых в походе.

— Хошь я тебе ранец выдам? — с усмешкой спросил фельдфебель.

Вася решительно затряс головой в отрицании.

— Ну, и правильно. Мешок всяко сподручнее солдату. Генерал Засс ранцев не жалует.

Посмеялись над заезженной двусмысленной остротой.

— Бери, Василий, подметки с запасом. Шутка сказать, пол тыщи верст на своих двоих. Не одну пару подметок сносишь!

Унтер-офицер Девяткин вздохнул. Путь-дорога домой ждала его непростая. Никто не собирался выдавать ему ни лошади, ни подорожной для езды на почтовых. И самостоятельно коня не приобрести. Денежки все в крепости остались. Так что только на своих двоих и в составе оказии. Если повезет — возьмут на телегу в обозе, вроде того, с которым Вася в первый раз добрался до Грозной.