— За командира! — громко закричали за столом и подняли чаши.

На улице быстро темнело. Из дома принесли свечи в тяжелых восточных шандалах древней работы. Наверняка, добыча предка хозяина дома, ходившего за зипунами в персидские края.

— Что с моим отрядом? Как Дорохов, еще на коне? — задал Вася самый важный для него вопрос.

— В порядке все с отрядом. Генерал Галафеев его при себе держит в Грозной.

— Слава Богу, мне туда и надо!

— Утром будет конвой. Доберетесь.

— Ваши благородия! Не откажите в просьбе. Мне бы для детишек какой подарок. Ну, для тех, которых я из Ахульго приволок и Лосеву, поручику нашему, отдал на воспитание.

— Кормящий отец! — засмеялись за столом. — Повезло Лосеву со службой в резервной бригаде. Дома чаще, чем мы, бывает. Вот и в новый поход его не берут. Так и прокукует в поручиках до выслуги. Внеочередное звание ему не светит.

— Так что с моей просьбой? — поморщился Вася от несправедливых слов в адрес Игнатича. — Грудничку, понятно, рано пока подарки дарить. А вот пятилетнему Дадошке… Не мой же горлорез ему отдавать.

— Так и быть, выручу. Как не пособить тому, кто с тобой рядом стоял под пулями при входе в Ахульго! — раздался голос за спиной.

— Вашвысьбродь! — задохнулся Девяткин при виде подполковника Циклаурова.

Все вскочили, опрокидывая чаши и бутылки хереса на блюда со свежими фруктами.

— Ну-ну, успокойтесь! — махнул рукой батальонный командир. — Смотрю, живой, Девяткин? Не прибрала тебя черкесская пуля⁈

— Живой, Вашвысьбродь!

— Сейчас денщик принесет тебе музыкальную шкатулочку.

— Век вас благодарить буду!

— Пустое! — отмахнулся подполковник. — Вы, господа офицеры, на спиртное не налегайте. Неспокойно на другом берегу. Справа за Тереком громыхает. И пожары видны в темноте.

— Прорыв⁈ — забеспокоились опытные «кавказцы».

— Нет! Скорее что-то случилось в надтеречных аулах.

— У мирных чеченов⁈ Горные напали?

— Утром узнаем.

Узнали от прискакавшего на рассвете гонца из станиц, расположенных напротив селений надтеречных чеченцев.

И прониклись до дрожи случившимся несчастьем. Мирные аулы, десятилетиями жившие бок о бок с русскими, в одночасье восстали, поверив эмиссарам Шамиля. Перебили своих князей, офицеров русской службы. Забрали семьи, немного имущества, которое поместилось на арбах, и стремительным маршем отправились за Сунжу, чтобы затеряться в густых дремучих предгорных лесах. Бросили дома, часть скота, пожитки, накопленные за долгие годы спокойной жизни. Не только разгромили имения предателей-офицеров, лишь небольшая часть которых сумела переправиться на левый берег Терека, но и свои сакли поджигали недрогнувшей рукой. Теперь в огне была все Чечня — от Кавказских хребтов до самого Терека.