— Пойду. Ждите!

Ушел.

— Ишь раскомандовался! — усмехнулся Дорохов.

— Да кто он такой⁈ — не удержался Вася.

— Мишка? Так Лермонтов. Прибыл дней десять назад. Мне он сперва не глянулся. Заносчивый. Злой на язык, хоть и остроумный. Но потом разглядел в нем родственную душу.

— Лермонтов⁈ — растерялся Девяткин.

Не так он представлял себе глыбу русской литературы. Трудно узнать в щуплом узкоплечем молодом человеке — в пареньке, а не мужчине на вид — того, с кем мечтал винца попить и ради которого, по мнению Косты, Милов оказался в этом времени. Не ошибся штабс-капитан: все ж довелось повстречаться, да так быстро! Вроде, только прибыл в Грозную, а на ловца и зверь бежит! Как тут не растеряться⁈

Фуражечка белая, холщовая, мундирчик с красными отворотами отложного воротника, бурка нелепая…

Потом, все потом! Сейчас не время! Нужно Дадо выручать!

— Ты с чего раскудахтался? — хмыкнул Дорохов. — Узнал имя? Стихи его читал? «Героя нашего времени»?

— Было дело, — буркнул Вася, напряженно всматриваясь в дверь генеральского дома, куда заскочил Михаил Юрьевич.

— Где твоя группа? — оторвал Васю от наблюдения Руфин.

— Игнашка и Додоро погибли. Где Коркмас, не знаю. Не вернулся?

— Нет, — отрезал юнкер. — Ничего! У нас знатное пополнение. Идут люди в отряд!

— Что с моим штуцером?

— Пулло еще здесь. Попросим. Мне Граббе обещал пару десятков стволов, вроде твоего, на бедность сиротскую подкинуть. Ждем-с.

— Как думаете, Вашбродь, договорится поручик?

— Если и у него не выйдет, никто не поможет.

— А Лосев?

— А! — отмахнулся Дорохов.

Все понятно. Резервный батальон (или его остатки после перевода людей в другие части) у начальства не на особом счету. Так, палочка-выручалочка, каждой бочке затычка.

Из генеральского дома, возвышавшегося над местной достопримечательностью — землянкой Ермолова, выскочил Лермонтов и вприпрыжку бросился к парочке из летучего отряда. Сорвал с головы фуражку, чтоб не уронить. Его длинные темно-русые волосы развевались на ветру.

— Разрешил! — крикнул на бегу. — И меня отпустил!

Запыхался.

Вася отстегнул от пояса свой горлорез. Протянул нож поручику.

— Возьмите, Ваше благородие!

Лермонтов вспыхнул.

— Не приму подарка за помощь!

— Вы не поняли, Вашбродь! Коли с нами идете, нужно холодное оружие иметь. Мы в отряде с ним привыкли действовать.

— Бери, бери! — успокоил поэта Дорохов. — Девяткин плохого не посоветует. Он тебе еще покажет свои приемчики. Я же говорил: чистый злодей-убивец…

— Руфин Иванович!

— Молчу, молчу! Ну, что, по коням, летучий отряд⁈

(последний прижизненный потрет Лермонтова. Обратите внимание на рукоять кинжала. Понятно, что это не шашка, так высоко ее никто не носит. Но и не кама, черкесский кинжал. Улавливаете идею?)