Но позже. Ныне у меня было куда более ответственное задание. Нужно вытащить наших пленных, захваченных в четырех потерянных фортах. Знакомая мне миссия, отточил навыки, моряков вытаскивая. Вот только мне запретили покидать расположение наших войск.

— Скажи-ка мне Коркмас, а не хотел бы ты получить офицерский чин в русской армии?

— Кого за это нужно убить?

— Никого не нужно убивать. Наоборот. Нужно спасать. Выгорит дело, напишу представление в штаб ОКК. Станешь прапорщиком. Согласен?

— Готов!

Мне нравился этот кумык. С его рассудительностью у нас должно все получиться.

— Тебе предстоит опасная поездка на север через враждебные земли. Первым делом доберешься до гор над Навагинской крепостью и найдешь там аул джуури…

Коркмас скривился. Но промолчал. Мне была известно враждебное отношение кумыков к горским евреям, но выбора не было.

— Да, придется тебе сотрудничать с ними. Иначе никак. Там есть мой доверенный человек, Лаван бин Бэтуваль. Прирожденный торгаш. Он поможет…

… Июнь-июль пролетели незаметно.

Раевский мотался между погибшими крепостями, восстанавливая разрушенное и распределяя необстрелянные батальоны 15-й дивизии по гарнизонам. Пытался — без особого успеха — бороться с цингой и малярией. Требовал разводить огороды, высаживать виноград. Лично посадил тюльпановое дерево в Головинском укреплении[2]. Укреплял крепости блокгаузами. За пределами фортов закладывал отдельно стоящие каменные башни на наиболее опасных направлениях[3]. Ничто не свидетельствовало о том, что извлечены уроки из случившегося несчастья.

Я занимался, по согласованию с Коцебу, выкупом пленных. Действовал через лазутчиков, благо в связи с усиливающимся голодом добровольных помощников от черкесов резко прибавилось. Установил связь с Лаваном бин Бэтувалем, заслав к нему Коркмаса. Кумык смело пробирался в прибрежные аулы и договаривался об обменах, а где не мог договориться сам, подключал пройдоху-джуури.

Кто-то выбирался из неволи сам, но большинство пленных меняли и на продукты, и на соль, и на черкесов, захваченных в море. Последних регулярно доставляли азовцы и балаклавцы. Особым уловом они смогли похвастать, когда вступили в сражение с двумя галерами черкесов. Непростые то были суда. Азовские ладьи из Вельяминовского укрепления. Для азовцев было честью их отбить, а грекам лишь бы подраться. Жаркое вышло морское сражение. С перестрелкой из фальконетов и абордажем. Пленных могло бы быть и больше, но черкесы, попрыгавшие в море, вместо спасения норовили утащить в воду спасателей. Так их и бросили вдали от берега.