Моя работа по спасению русских солдат и казаков из плена, хорошее и правильное дело само по себе, имела еще одну, не менее благородную сторону. Я собирал показания о подвиге Архипа Осипова и передавал их Филипсону для доклада Государю. Нас поторапливали из Петербурга. Но было непросто. Показания во многом расходились и противоречили друг другу. Как верно заметил контр-адмирал Серебряков, трудно требовать правдивого отчета от людей, которые боролись за свою жизнь, а не глазели по сторонам. Постепенно картина вырисовывалась. Особенно помог отчет моего собрата по попаданству Васи Девяткина. Документ прислали из штаба генерала Засса. В итоге, все наши выводы были отправлены в военное министерство для доклада царю. Теперь оставалось лишь ждать результата.
Из-за летней жары в гарнизонах возобновилась эпидемия малярии. Я старался ночевать на борту выделенного мне парохода, опасаясь выбираться на берег. Несколько раз отвозил заболевших в Керчь, когда отправлялся с докладом к Раевскому. Нагло пользовался, так сказать, служебным положением. А как иначе? Одним из пострадавших оказался мой друг Федор Торнау. Здорово подкосила лихоманка отважного капитана. Еле довез его живым и сдал на попечение доброго самаритянина доктора Майера. На врача для «особых поручений» при генерале Раевском молились все офицеры, прибывавшие в Крым по болезни.
Ладно командиры, но что делать с рядовыми? С каждым днем непривычные к жаре и влажности кавказского побережья солдаты 15-й дивизии все больше выбывали из строя. Раевскому ничего не оставалось другого, кроме как сменить их тенгинцами. Я присутствовал при одной из высадок рот прославленного полка. На фоне заморённых «крымцев» мушкетеры Тенгинского полка выглядели бравыми молодцами. Не успели выгрузиться, как запылали костры на берегу, забулькала в котлах солдатская каша, заплескала водка в кружках, полились песни…
Ждать осталось недолго. Все вернется на круги своя: 15-ю дивизию выведут в места старых расположений. Крепости отстроят заново, наполнят новыми гарнизонами. Будут новые штурмы и новые кресты на погостах. Тысячи, покинувших эти берега, унесут с собой зародыши или последствия неизлечимых болезней. Для чего все? Для чего⁈
В который раз я задавался этим вопросом. В который раз я попадал в водоворот, в котором мысли и ответы выстраивались в бесконечную череду, нагромождались друг на друга, лишая покоя. И ладно бы, если только я боролся только с собой. Так нет же. В этом водовороте со мной уже кружились, захлебываясь, все любимые мной люди. И каждый из них также спрашивал меня о чем-то, о чем-то просил, умолял. Что-то требовал. Угрожал. Жена, Бахадур, Микри, сестра… Все они, перебивая друг друга, обращались ко мне. И в одном все сходились единогласно. И тогда их голоса звучали единым хором: «Умоляем тебя, Коста! Заканчивай эту свою эпопею! Хватит! Возвращайся домой! Стань обывателем! Живи со своей семьей в любви, счастье и достатке!»