— Знаю, Вася, знаю. Не уйду, успокойся.

— Слово?

— Слово! А теперь исчезни! И без тебя тошно!

Вася исчез.

Я вздохнул. Вспомнил где-то вычитанное: «Бесславно все: слова, дела и жертвы!». Про меня. Как не пытаюсь, все — бесславно. И все равно не остановлюсь. Буду биться и дальше в эту стенку головой. Результат известен. Скорее всего, наверное, голову разобью. И стена останется. Но только хоть какой-то урон и ей будет. Пусть даже этот урон для неё будет в виде неглубоких трещин. Но я-то знаю, что каждая такая трещина — спасенная жизнь. А это уже не так и плохо. Это уже придает большой смысл моему биению головой в бетон. Так, что: вперед и с песней! Так просто я не смирюсь. Так просто я не сдамся.

Я потряс головой, отгоняя все лишнее, пытаясь сосредоточиться, думая, что сейчас необходимо сделать. Шестеренки в голове провернулись вначале со скрипом, но потом закрутились в ровном и мерном кружении.

«Итак: что мы имеем с гуся? Куды податься? Как снискать хлеб насущный? Нужно мыслить! И не про себя. Чем больше людей вовлеку, тем лучше. И людей не простых, а способных принимать хоть какие-то решения. Да, это правильно. Я, конечно, уже не в легком весе, не "муха», но в такой мясорубке от меня толку мало. Нужны тяжеловесы.

Коцебу! Оксюморон: Коцебу — тяж! Но он крут. С таким ростом до таких высот! Характер, ничего не скажешь! С ним в первую очередь. Нужно все изложить на бумаге. Все что я думаю про наши возможности, перспективы. Упирать на то, что ситуация уже другая. Совсем другая. Все изменилось, а верхи работают по старым учебникам. Того не видят, что война на Кавказе приобрела всеобщий характер. Стала народной. Это — раз. Два. Это уже не тот враг, которого можно шапками закидать из-за того, что он неорганизован. Проще говоря, с нами воюют уже не простые разбойники и лесные братья. Они сейчас научились. Организовались. Князь Берзег стал вводить принципы единоначалия и деления на отряды, завел себе артиллерию по совету англичан, изобретает все новые и новые способы штурма фортов. А это значит, что чем быстрее мы примем решение по черноморским укреплениям, тем больше жизни русских солдат мы спасем. Тут все, конечно, завоют! Непременно завоют! Заявят, что чуть ли не на святое руку заношу! И их можно понять! Годами выстраивали эту линию, а тут приходит умник­ Варваци и говорит им: все зазря, все нужно похерить! И доводы у меня не военные, привычные им, а политические. Но нужно. Нужно внаглую. Переть танком. Поставить вопрос ребром: зачем все эти потери, если мы не можем избежать повторения событий весны 1840 года? А даже если и избежим, как это поможет покончить с войной в Черкесии? Не лучше ли действовать шаг за шагом, начав с присяги тех же джигетов на юге, а на севере — с шапсугов, наладивших связи с анапской крепостью?